О чем молчали березы - Надежда Владимировна Смаглий

его ошарашенное лицо и вспомнив, что пацан городской, добавил, посмеиваясь: – Именно это я и хочу сказать. У Маруськи родился козлёночек или козочка.

Лёньку точно ветром сдуло! Меньше чем через минуту он влетел в сарай, где священнодействовала баба Маня.

Обтирая белоснежную козочку пучком сена, она приговаривала:

– Ах ты моя красава, кормилица! Ванька, готовь одеяло, хватит зенки-то пучить!

– Да я уже держу, чего кричишь? Сама прошляпила, а я виноват.

– С вами небось прошляпишь, благо к концу поспели, – беззлобно ворчала баба Маня. – А ты делай, что велю, ишь распоясался. Давай одеяло-то.

Бунтарь укутал козочку, нарочито нахмурился, но не выдержал и рассмеялся.

– Смотри, Лёнька, не бабуля, а командир в юбке!

Лёнька слушал их перепалку и улыбался во весь рот: он первый раз видел новорождённую козочку, да и вообще – просто козочку. Не на картинке.

Баба Маня посмотрела на него внимательно и скомандовала внуку:

– Дай другу девчонку-то, пущай отнесёт в дом.

Лёнька взял трогательный комочек, завёрнутый в старое фланелевое одеяло, прижал к груди и, медленно ступая, пошёл в дом.

– На лавку положи покуда, что под окном, пущай маненько обсохнет на солнышке-то, а потом к мамке в стайку. Сейчас кормёжку ей нацежу. Самое первое – оно самое пользительное. Да имя придумай девчонке! – крикнула вслед баба Маня.

Лёнька прижимал к себе козочку и шёл осторожно. От мысли, что как он споткнётся о дощатый тротуар и рухнет на тёплый свёрток, внутри что-то сжалось. Он ещё больше сбавил шаг и, благополучно добравшись до дома, открыл ногой дверь. Севка глянул мельком и снова что-то зашептал брату. Подумаешь, рождение козы! Привычное дело.

Лёнька положил свою драгоценную ношу на лавку, с удивлением разглядывая ещё чуть влажные шелковистые завитушки на белой шёрстке новорождённой козочки. Он перебирал в уме имена и даже слегка волновался.

– Как же тебя назвать?

Козочка смотрела на него мутно-голубыми глазками, хлопая длинными белыми ресницами, и вытягивала в сторону губы, словно пытаясь заблеять.

– Пацаны, посмотрите! Ох и красавица! Как мы её назовём?

– Лёньк, отстань, а? Нашёл красавицу, коза и коза, – отмахнулся Севка.

– Сам назови. Тоже мне событие! – Денис посмотрел на него как на инопланетянина и снова повернулся к брату.

– Снежана, Снежка, – придумал в итоге Лёнька и расплылся в улыбке.

Близнецы переглянулись и расхохотались.

Вскоре появилась баба Маня и сразу направилась к козочке. Бунтаря всё не было. Близнецы поняли, что поход сегодня отменяется, встали и отправились домой, договорившись встретиться завтра.

А Лёнька ещё долго сидел рядом с козочкой, поглаживая пальцами шелковистую шёрстку и искоса наблюдая за бабой Маней.

Худенькая, невысокого роста старушка была настолько шустрой, что казалось, она не ходит, а летает. Голубая вышитая косынка, такой же передник – ну просто бабушка из рекламы.

На пороге наконец-то появился Бунтарь.

– Всё. У Маруськи чистота и порядок.

Он уселся на лавочку и, проследив за Лёнькиным взглядом, шепнул:

– Как тебе моя бабуля-прабабуля?

– В смысле?

– В прямом. Баба Маня – моя прабабушка.

– Ох, ничего себе! – удивлённо воскликнул Лёнька.

– Вот-вот! Я – пра, а этот охламон… – проворчала баба Маня, но напускной строгости не выдержала и улыбнулась, потом взяла козочку и вышла.

Бунтарь рассмеялся, глядя ей вслед, и сказал, что, раз они не идут сегодня на полигон, ему надо поработать, чтобы завтра быть свободным. Лёнька домой не торопился и вызвался помогать.

Они спилили огромную засохшую грушу и «обстрогали» её (как сказал Бунтарь). Ствол подкатили под забор, крупные ветки перерубили и сложили в поленницу, а мелочь собрали и сожгли прямо на огороде. Потом перекопали небольшой участок земли под какие-то летние посадки, вымели двор и уселись на лавочку отдохнуть.

Лёнька немного устал, но это была совсем не такая усталость, как дома: желание что-либо делать не пропало. Они хотели заняться забором, в котором разболталась пара штакетин, но тут баба Маня позвала их на веранду пить чай.

На улице начало темнеть. Лампочка под старинным абажуром очерчивала на столе ровный круг, высвечивая в центре натюрморт: дымящиеся кружки с чаем, цветное блюдо со сдобными булочками и вазочку с малиновым вареньем. Вокруг лампочки кружили мотыльки и ночные бабочки. Изредка со свистом пролетали жуки. Где-то вдалеке слышался крик, напоминающий скрип несмазанной двери.

– Это кто кричит? – прислушался Лёнька.

– Сыч на охоту полетел, – усмехнулся Бунтарь.

Вдруг совсем рядом раздался громкий и чистый свист с переливами. Лёнька замер.

– А это кто? – спросил он шёпотом, боясь спугнуть незнакомого певца.

– Это лесной жаворонок, – так же тихо ответил Бунтарь.

– Словно по ноткам бежит вниз, потом вверх… – прислушиваясь, задумчиво произнёс Лёнька. – Слышишь? Красиво.

– А то! Пичужка маленькая, но голосище – о-го-го!

Лёнька улыбнулся. Ему было так хорошо и спокойно на маленькой уютной веранде, что уходить совсем не хотелось, но надо.

Баба Маня начала уносить посуду, и Лёнька заторопился.

– Слушай, я завтра хочу в Пролески смотаться, надо мелочовки набрать, чтобы бабуле до следующего лета хватило, – провожая его, сказал Бунтарь.

– Какой мелочовки?

– Да всякой! Нитки, лампочки, спички – много чего. Бабуля каждый год список составляет, я покупаю. Магазина здесь нет. Автобус один раз ходит – утром в район, а в обед назад. Как ей туда ездить? Да и сумки таскать тяжело. Продукты в основном свои, иногда что-то заказывает Рудику. Он помогает. Чуть дороже привозит, конечно, но старики довольны. Твоему деду не надо ничего подкупить?

– Да вроде всё есть, но я спрошу. Заскочи, как будешь ехать.

– Лады. До завтра!

Лёнька пожал протянутую руку и в полной темноте отправился домой.

Дед беспокоился, но, увидев совершенно счастливого внука, улыбнулся и пошёл накрывать на стол, но Лёнька только отмахнулся.

– Я – спать. Мы не на полигоне, а у Ваньки Бунтаря были. Ты не представляешь, что там творилось! Завтра расскажу. Нас баба Маня сначала пирожками с капустой накормила, а вечером мы на веранде пили чай с такими вкусными булочками.

– Манька накормит – это точно. Манька никого голодным не оставит. Иди, внучек, спи.

Лёнька пошёл в свою комнату, разделся и бухнулся на кровать.

День четвертый

Часть 1

На следующий день Лёнька не успел ещё позавтракать, а около дома уже затарахтел мотоцикл. Дед выглянул в окно и, увидев Бунтаря, позвал:

– Иди, поешь с нами!

Лёнька отставил тарелку с кашей и выскочил на крыльцо, на ходу натягивая рубашку. Дед вышел следом и заворчал:

– Вот пострелята, хоть по бутерброду возьмите.

– Мы перекусим в Пролесках! – крикнул Лёнька