Цыганкино кольцо, красная смальта - Надежда А. Горлова

Я успокаиваюсь и больше не слышу комара.

Закрываю одеялом лицо. Складываю на груди руки. Засыпаю.

III

18. Любовь Юсуфа

Марина приближала и отдаляла Юсуфа. Он напивался, и Марина прогоняла его. Каялся – и получал прощение.

Марина не пошла на проводы, когда Юсуфа забирали в армию, потому что тогда пришлось бы прилюдно с ним целоваться. Но он писал ей, и эти письма она берегла всю жизнь.

Одно из них храню я – украла как образчик.

Здравствуй, дорогая Марина!

Получил твое письмо, большое тебе спасибо, что не забыла меня. Ответ пишу не сразу, не было времени, постоянно в море, а в море мы сейчас ходим надолго, потому что тепло и море спокойное. Море – это красота. А я знаю, Марина, тебе захотелось в море, верней, позагорать на берегу моря. Марина, ты пишешь в своем письме: «Можешь ли ты меня когда-нибудь простить». Да, Марина, я терпел, терпел, потому что любил тебя и сейчас люблю, и еще это были школьные годы. Марина, я не держал на тебя зла, и мне не за что тебя прощать. Мне почему-то казалось, что я недостоин тебя и твоей любви, но это не так. Все в прошлом. Марина, у меня на службе действительно нету твоей фотографии, а та фотография дома, которую дала Смирнова Таня. И еще прошло ведь четыре года, ты изменилась, так что, Марина, отмазки никакие не принимаются, вышли, я тебя очень прошу. Посылаю тебе свою. Да, Марина, почему ты думаешь обо мне так плохо, что я сжег твое фото, я этого никогда не сделаю.

Марина, напиши мне, пожалуйста, если это в твоих силах, есть ли у тебя парень в данное время? Можешь, Марина, не отвечать на этот вопрос, это твое право. Ведь ты, Марина, знаешь, я тебя очень сильно люблю, но у нас этой любви с тобой не было, на эту тему мы с тобой, я надеюсь, поговорим, вспомним прошлое. Нет, ты, Марина, не думай, что я тебя виню в чем-то, но с моей стороны было много ошибок, на службе я все это перекрутил в голове, как на видеокассете. В Данкове у меня за два года было двенадцать девчонок, четыре из них хотели выйти за меня замуж, но я их не любил, просто они мне нравились. Я их так не любил, как тебя, это я серьезно.

Я, наверное, навряд ли поеду в Москву первое время, побуду до сентября дома, а потом, может, поступать куда-нибудь. Первое время хочу работать поваром, ведь у меня будет четвертый разряд, я на это надеюсь.

Заканчиваю писать, сыграли боевую тревогу «Корабль к бою и походу приготовить», видишь, опять море.

Все, передавай всем огромный привет, родителям своим тоже. И еще, чуть не забыл, напиши адрес своей сестры Нади. Мне очень нужно ей написать. Я ведь буду ехать через Москву.

До свидания. Целую крепко.

Моряк ТОФ матрос Ю. Асланов.

28.05.95 г.

Марина почти полюбила Юсуфа за эти письма, по крайней мере, оценила его преданность. Она дала ему шанс, когда он вернулся, – женственность Юсуфа ушла куда-то вглубь, уступив во внешнем облике звериному мужеству, раскосое детское лицо стало тигриным.

Все считали Юсуфа и Марину женихом и невестой. Мало кто догадывался о целомудрии их союза – нравы пали повсеместно.

Юсуф неохотно искал работу – всюду сопровождать Марину было для него важнее, – Марина стала медичкой.

Клуб потонул в зарослях крапивы, напоминающих еловый лес.

Исчезли все, с кем мы танцевали четыре года назад. Одни уехали, другие переженились. Со мной здоровались незнакомые тетки в грязных цветастых халатах, а сестра шептала мне на ухо их имена – это были те девочки, которые когда-то по ночам рассказывали мне о первой любви.

На огородах росла крапива. Безработные юноши, усвоившие привычку часами сидеть на корточках, передавали по кругу самокрутки. Юсуф был единственным, кто не курил – ему запретила Марина. Это подорвало его репутацию среди сверстников. Юсуфа презирали, от него отвернулись. Он лишился друзей, а вместе с ними и возможности заработать, скупая и перепродавая овощи и самогон, как делали все. Впрочем, Юсуфа это не заботило, у него была Марина. Каждую неделю он собирался ехать в Москву на курсы поваров, но не мог расстаться с ней. Он готовил и возил ей еду, когда Марина дежурила в больнице в ночную смену.

Юсуф был действительно счастлив увидеть меня – у него появился друг. Зухра же вышла замуж и уехала в Липецк, и Юсуф всегда носил с собой фотографию племянника.

Он жадно говорил со мной о своих злоключениях последних лет.

Пока он сидел на гауптвахте перед дембелем, у него все украли – вернулся без формы, без альбома. Но жалел он только Маринину фотографию.

Юсуф был абсолютно аморален, не зная добра и зла, он только любил, как религиозный фанатик, как любят Бога. Все в мире представлялось Юсуфу или преградой к соединению с Мариной, или ступенью к нему. Над кроватью Юсуфа к «Умилению» в киоте из серебряной фольги была прикреплена фотография Марины в голубом платье, и тень огонька лампады касалась подбородка девушки.

Но никто не одобрил бы их брака – кому нужен безработный мечтательный подкаблучник.

Никто, кроме меня, не считал Юсуфа красивым, даже Марина. А я до сих пор не забыла его красоты: тени и полумрак не искажали и не сглаживали его черт – это свойство смуглокожих; детская припухлость щек, девичья – губ. Постоянная поза Юсуфа: сидит ссутулившись, нога на ногу, руки крест-накрест на коленях, голова опущена и слегка развернута в сторону Марины.

Юсуф страдал всегда, даже от счастья. Он напоминал музыкальный инструмент, всем своим телом порождающий мелодию страдания, выражающий его голосом, движениями, даже дыханием, в котором непременно присутствовали всхлипывающие вздохи.

Он был недотепой.

Встретившись утром с Мариной, Юсуф до вечерней разлуки не прерывал прикосновения, но так, что, возможно, она не замечала этого. Встреча начиналась с объятий, а когда Марина освобождалась от них, Юсуф то гладил кончики ее пальцев, то разминал в руках прядь волос, то ласкал край платья или ремешок сумочки.

Вскоре после моего приезда они поссорились: кто-то сказал Марине, что Юсуф курил. Он клялся мне, что это неправда. Мне, потому что Марина не хотела слушать. Я была посредницей и утешительницей.

Вечером мы остановились с Мариной под дикой яблоней, с улицы перекинувшей ветви в сад. Мягко шипел ветер, мы смотрели на малиновый шар, уходящий на дно неба. Я заметила, что по шершавому сухому стволу извилисто ползет ручеек