Девочка, которая полюбила - Мария Михайловна Гербер

одноклассников, которых я уже очень давно не видела, лояльных ко мне и не очень. Страшно столкнуться с учителями. А страшнее всего было почувствовать в их приветствии ноты сочувствия, а в глазах увидеть сожаление. Нет, пусть лучше они насмехаются или делают вид, что ничего не случилось, но только не жалеют меня. Меня жалость всегда превращала в никчёмное создание.

– Ау, ну ты идёшь? Заблудилась, что ли? – вывела меня из раздумий Мару.

– Ага, вроде того, – сказала я и зачем-то ободряюще похлопала своё пальто.

Я вышла из-за курточно-пальтовой ширмы и наткнулась на звонкую тройку закадычных подружек нашего класса. Милана, она же Мила, Ася, она же Настя, и Саша, она же Саша, и шесть густо накрашенных глаз уставились на меня, не моргая.

– Какие люди! – весело поприветствовала меня Саша, самая спокойная из сплочённой тройки. – А мы думали, ты дорогу в школу забыла за столько лет.

– Ага, – глупо улыбнулась я.

А что ещё я могла ответить? Что впала в депрессию и провалялась на диване всё лето и пару осенних недель, жалея себя, поэтому решила снова вернуться в школу?

– Ты болела? – с сочувствием уточнила Милана и вперилась в меня пристально и насмешливо.

– Вроде того, – я неуверенно пожала плечами.

К горлу подступил мерзкий ком. Я прокашлялась.

– А выглядишь хорошо, кстати! – бросила острая на язык Ася.

Я была уверена, что она не ограничится этим приветливым замечанием, и, как всегда, угадала.

– Пышешь прям здоровьем! Как будто даже поправилась, – вынесла она заключительный приговор.

Я вздохнула. А моя Мару уже спешила мне на помощь:

– Девы, спасибо за внимание и добрые слова, но нам всем уже пора подниматься на урок литературы. Марианна вряд ли обрадуется, если мы опоздаем.

Я благодарно подалась вперёд и, не оборачиваясь, пошла к лестнице. Марианна – наша молодая преподавательница литературы. Или преподаватель? Сейчас многие помешаны на том, чтобы обозначать профессию в женском роде. Меня, если честно, эта тема мало волнует. Главное, чтобы препод был хороший. И неважно, какого пола. Наша Марианна – настоящий мужик. Не сюсюкает и не закатывает глаза, восхищаясь любовной лирикой Пушкина, а декламирует монотонно, глядя в окно. Мне нравится такая манера исполнения.

Мы всей толпой ввалились в кабинет литературы, успев до звонка.

Марианна сидела за столом, что-то проверяя в телефоне. Класс лениво переговаривался, но все одновременно подняли головы, как сурикаты, учуявшие добычу, и принялись разглядывать меня с интересом. Я постаралась пройти незамеченной, спрятавшись за спиной Мару, но очкастый и одновременно глазастый Макс Золотухин загундосил на весь класс:

– Опа, какие люди нас посетили! Сколько лет, сколько зим!

Мне, вообще, иногда кажется, что у Макса вечные сопли. И фамилия ещё Золотухин. Его в школе дразнят «не сопли, так золотуха», но он никогда не обижается. В общем-то, неплохой он парень, весёлый, но сейчас он меня прям взбесил. Плакала моя незамеченность. Я приосанилась и выплыла из-за спины Мару. Лучшая защита – это нападение. Поэтому самым удачным для меня вариантом было не прятаться, а, наоборот, привлечь к себе внимание. Некоторые блогеры называют это правилом «дырявого носка». Если ты чего-то стесняешься или хочешь скрыть, выпяти эту свою черту характера или особенность внешности вперёд, чтобы уже ничего не пришлось скрывать и прятать. Ну то есть, если ты пришел в гости в дырявом носке, то лучше сообщи об этом сразу, преврати в шутку, а не пытайся спрятать вылезший в дырку палец. Сейчас этим дырявым носком была я – вся, целиком, от кончика большого пальца до растрёпанной русой косы.

– Всем привет! – нарочито энергично поздоровалась я и обнаружила, что стою одна посреди класса, рядом с учительским столом.

– Как же я рада тебя видеть! – Марианна привстала из-за стола и раскинула руки для объятий.

Такая она невзрослая совсем, что ли. Будто наша ровесница, хотя и бывает строгой, если кто-то без должного уважения отзывается о классической литературе.

– Надолго к нам?! – фыркнула в потолок главная душнила нашего класса Олеся Истомина.

Вся из себя безупречная, любящая замечать упречности других. Хотя, кажется, нет такого слово, верно? Надо будет после урока спросить у Марианны.

– Проходи, садись, не стесняйся, – стала чуть ли не сюсюкать Марианна, будто я первоклашка, которую в середине года перевели в новую школу.

– Да я и не стесняюсь, спасибо, – буркнула я и пошла на наше с Мару постоянное место – третья парта у стены, самый ближний к входной двери ряд.

Мне не хотелось встречаться глазами с одноклассниками – ведь я не хотела знать их реакцию на своё появление. Одни наверняка смотрели на меня с сочувствием, другие, однозначно, – с усмешкой. А третьим – и они были мне больше всего неприятны – просто было безразлично. Какая-то незначительная, ничего не стоящая пустая жизнь. Может, конечно, они правы. И моя жизнь пустая. А я полная. Хотя лучше бы было наоборот. Я зевнула. И мне нестерпимо захотелось броситься в объятия моего скрадывающего дивана. Когда зазвенел звонок с урока, я вздрогнула и огляделась. Уфф, на меня никто не смотрел, все увлечённо слушали Марианну. А вот я, мне кажется, всё проспала. В прямом и переносном смысле. Вереница шумных подростков потянулась к выходу, а меня окликнула Марианна:

– Я рада, что ты справилась с депрессией и снова вернулась в школу! – сказала она мне, тревожно вглядываясь мне в самую душу. – Тебе правда лучше? Может, нужна помощь?

– Спасибо, Марианна… – Я осеклась. Всё-таки Марианной мы называли учительницу за глаза, а в лицо звали по отчеству – Марианна Евгеньевна. – Спасибо, Марианна Евгеньевна. Всё хорошо! А есть такое слово «упречность»? – выпалила я с придурковатой улыбкой.

– Что? – опешила учительница.

– Есть такое слово «упречность»? – повторила я вопрос.

– Не думаю, – поспешно ответила Марианна и стала собирать сумку. – Знаешь, а ты всё-таки зайди к Лидии Андреевне. Думаю, вам стоит возобновить ваши встречи, – робко предложила она.

Нам, конечно, очень повезло, что у нас есть такая молодая и заботливая классная руководительница. Мне захотелось её обнять, что я и сделала, не раздумывая. А потом, почувствовав неловкость, отшатнулась от учительницы и, дружелюбно улыбнувшись, вышла из класса.

По школьным коридорам плыл дурманящий запах сдобных ванильных булочек, какао и сладкого крепкого чая, от которого моментально просыпаешься. Мару, как обычно, заняла мне место в очереди и помахала мне рукой, завидев меня ещё в дверях. От двери до витрины с подносами и чайниками я шла чувствуя себя актрисой на красной дорожке. Видимо, моё длительное отсутствие сделало меня из малоизвестной и непопулярной девочки почти что известную на всю школу.