А что там в школе? - Юлия Асланова

Он аккуратно освободил свой рукав и подтолкнул Аню к Пете. Петя нахмурился.

– Кстати, и правда сходите покатайтесь, – спокойно согласилась мама. – Нам из окна вас будет видно. Вон, на цепочную карусель нет очереди.

Петя смутно чувствовал какой-то подвох, но, глянув на Аню, вдруг успокоился. Она выглядела испуганной, а не высокомерной, как в школе, так что, может, идея пойти покататься не такая уж плохая. А то так можно целый день в кафе просидеть.

– Идём, – кивнул он Ане, и они вдвоём вышли на улицу. Петя бодро зашагал в сторону касс. Мимо тира, мимо киоска со сладкой ватой и попкорном, по кругу в обход паровозиков – и вот они уже у касс.

– Я с тобой не буду кататься, – вдруг с вызовом произнесла Аня, когда Петя направился к хвосту очереди. Правда, голос у неё был слишком тонкий и неуверенный.

– Почему? – удивился Петя.

Аня покраснела, но ничего не ответила. Только смотрела в сторону.

Такое Анино поведение было Пете хорошо знакомо, но, вместо того чтобы, как обычно, отвернуться и не думать о ней, Петя вдруг разозлился.

– Да хватит уже, – возмутился он. – Чего я тебе сделал-то? Я тебя никогда не обзывал, не бил, я вообще с тобой не разговариваю даже.

– Да, не разговариваешь, – вспыхнула в ответ Аня. – Сразу выбрал себе друзей, и всё. Сашу с Лилей.

– А ты чего, не выбирала, что ли? – не понял Петя. – У тебя в друзьях Света, и Женя, и ещё куча народа.

– Ну и что! Это другое, я их не выбирала. Это они меня выбрали, и они мне не друзья. – У Ани сделалось такое лицо, будто она сейчас заплачет. Петя не знал, что делать.

– Просто ты в школе такая злая, поэтому к тебе не хочется подходить, – честно сказал он. И тут же понял, что именно произнёс. Анины губы задрожали, но она сжала их изо всех сил.

– Я не злая, – выдавила она. – Просто мама говорит: нужно себя сразу правильно поставить, чтобы все понимали, с кем имеют дело.

– Ну, это все понимают, да, – согласно кивнул Петя. – Тебя даже ставить никуда не надо.

– Поставить – это значит вести себя так, чтобы сразу было ясно, что я классная и… и крутая.

– Какая же ты крутая? – удивился Петя. – Катю обидела, Олю воровкой обозвала, даже не разобравшись. И грубишь всем постоянно.

– Мама говорит, что я должна брать инициативу в свои руки, иначе меня задавят.

«Странные вещи говорит Ане её мама», – подумал Петя.

– А папа что говорит? – поинтересовался он. Папа у Ани вроде был ничего себе.

– Папа на работе всё время, – отмахнулась Аня. – Обычно он смеётся и говорит, что всё это ерунда и надо со всеми дружить.

– Вот и дружи, – поддержал Аниного папу Петя.

– Но я не могу со всеми, я только с лучшими могу. Мама…

– Ну извини, я не лучший, – вздохнул Петя и пошёл к кассам. Он встал в очередь и задумался.

«Разве можно выбирать, кто получше, а кто похуже? – думал он. – Это же не картошка. Да, Сашка умный, Лиля рисует хорошо, и папа у неё крутой, но я с ними не поэтому дружу. А почему я дружу?»

– Потому что мне с ними интересно и они меня не подведут, – уверенно заявил он кассиру.

Тот поднял большой палец вверх и спросил:

– Сколько билетов?

– Один на колесо обозрения и один на цепоч… – начал было Петя.

– Два, – вдруг раздался тихий голос. Аня стояла рядом и доставала из кармана кошелёк.

Они расплатились и, взяв билеты, направились к колесу обозрения. Аня молчала. Петя тоже.

Только когда они залезли в кабинку и та медленно поползла вверх, Аня тихо сказала:

– Мама хочет как лучше. Только она умеет себя поставить, а я нет. У меня всё не так получается.

Петя вздохнул.

– Да ладно тебе. С тобой же все хотят дружить и общаться. Я бы на твоём месте радовался.

Аня посмотрела на него удивлённо:

– Разве можно дружить со всеми?

– Общаться точно можно.

– А зачем? Если они… ну… глупые.

Петя вспомнил, как ему было обидно, когда Аня смотрела словно сквозь него. Как будто его не было в классе. И не заговаривала с ним никогда, только с Сашкой.

– Потому что им обидно, – не глядя на неё, сказал Петя. – Даже если они глупые и похуже тебя. И кстати, ещё неизвестно, кто в чём глупее и хуже.

Аня покосилась на него, но промолчала.

Они поднялись на самый верх, и из-за облаков выглянуло солнце. Петя показал на него пальцем.

– Солнце, а всё равно холодно. У меня папа сейчас в Африке – вот там жара, наверное.

– В Африке? – удивилась Аня.

И Петя рассказал ей про папу, и про госпитали, и что он скоро вернётся, и как Петя хочет поехать с ним в Африку.

– А я была в Африке, в Кейптауне, – заявила Аня. – Там классно и даже есть маленькие пингвинчики. И мы ездили на сафари.

– Это самый юг, – со знанием дела произнёс Петя. – А у меня папа на востоке, в Уганде. Там опаснее всего.

– Понятно. – Аня посмотрела на небо. – Мне в Африке очень понравилось! Там всё такое яркое – и одежда, и сувениры. Очень красивые. Мы с папой столько накупили, но у нас чемодан потерялся в аэропорту, так что все сувениры пропали.

– Обидно, – нахмурился Петя. – Но вы же ещё полетите в Африку, наверное.

Аня мотнула головой, продолжая смотреть на небо.

– Не, маме не понравилось. Она больше Испанию любит и море.

Они немного помолчали, потом Аня спросила про стихи:

– Вот как у тебя так здорово получилось? У меня вообще не пишется. Мало слов.

– Да, у тебя малова… – начал было Петя, но тут же умолк. Она же не знала, что он заглянул в её листок. – А какие у тебя слова про Восьмое марта? Давай добавим.

– У меня мама всегда в театр ходит на Восьмое марта с подружками. Ну, цветы, подарки, торт какой-нибудь, в кафе сидим.

– Ну вот и отлично. Можно ещё весенний день добавить и солнце.

– И мама смеётся? – улыбнулась Аня.

– И мама смеётся, – расхохотался Петя.

В общем, пока они катались на цепочной карусели, ещё раз на колесе и стреляли в тире, у них сложилось неплохое стихотворение:

Ленты и большой пакет,

Роз не сосчитать.