Да здравствует Королева эльфов! - Дж. М. Кёрл

– Тэйн! – крикнула она, вглядываясь в колышущуюся траву на той стороне.

Пожалуйста, будь здесь.

Чем дольше она смотрела, тем тяжелее становилось у нее на душе. Оглянувшись через плечо, она увидела, что король Тенэйбрис и не менее пятнадцати стражников уже близко. Никто еще не подошел на расстояние вытянутой руки, но они медленно смыкали кольцо.

– Леди Несущая Свет, мы не причиним вам вреда. Пожалуйста, отойдите оттуда.

Она подошла к самому краю. Камни и крошащаяся земля посыпались вниз. От головокружительной высоты все внутри перевернулось. Рискнуть, сорвавшись в воду, или вернуться к злому королю? Дрожа, она сделала еще один шаг, и новая порция земли и камней сорвалась с утеса. Прыгай! Лэйола глубоко вдохнула и подалась вперед. Она уже ждала, что ее окутает порыв ветра, что услышит собственный крик, пока летит в ледяную воду, но вместо этого чьи-то пальцы впились ей в волосы. Схватив за них, ее рванули назад. Лэйола попыталась вцепиться в руку незнакомца, чтобы обернуться, но хватка была слишком крепкой. Лишь когда пространство между ней и обрывом заполнили солдаты, она смогла это сделать. Она была так близка к свободе, к возможности отыскать Тэйна. Хватка ослабла, и она повернулась к Олдричу. Этот ублюдок! Ярость сотрясла все ее существо. Его виноватая гримаса разозлила ее еще больше. С криком, обжегшим горло, она метнулась к его лицу, царапая его. Стражники схватили ее с обеих сторон, не давая дотянуться до него.

– Отпустите меня! – прошипела она, брыкаясь и вырываясь, больше похожая на дикую кошку, чем на эльфийку.

Один из стражников стиснул ее раненую левую руку, сдавливая и без того раздробленные кости. Она сцепила зубы, чтобы не закричать от боли.

– Довольно, – сказал он.

– Свинья, – процедила, впиваясь в него взглядом. – Только подлый мерзавец будет использовать чужую боль в своих целях. Я запомню твое лицо, когда стану королевой.

Самодовольное выражение на лице стражника сменилось бледностью, и он разжал пальцы.

– То-то же, – произнесла Лэйола.

Олдрич, небрежно заложив руки за спину, покачал головой.

– Я не мог позволить тебе прыгнуть, – произнес он, бравируя перед отцом. – Ты могла разбиться. О чем ты только думала?

Тенэйбрис шагнул вперед, и ветер взметнул его длинные светлые волосы. Он вскинул подбородок, и золотая корона, которую он носил не снимая, сверкнула в лунном свете. Не будь он таким жестоким ублюдком, его можно было бы счесть красивым. Зловещая усмешка на его лице напомнила ей оскал хищника за миг до броска.

– Ты глупая девчонка. И тебя нужно проучить, чтобы впредь ты не смела выкидывать ничего подобного.

Лэйола выпрямилась. Она примет его удар и на этот раз не упадет, как бы сильно он ее ни ударил. Он не дождется такого удовольствия.

Стражники по обе стороны от нее с опаской переглянулись. Тенэйбрис поднял руку и сжал кулак. В его взгляде промелькнуло нечто настолько жестокое и злорадное, что у нее свело живот.

– Дорогу! – раздался крик позади.

Толпа стражников расступилась, пропуская двух солдат, которые вели Рейну. Ее волосы, обычно собранные в тугой пучок на макушке, растрепались. Темно-карие глаза испуганно бегали по лицам, пока не остановились на Лэйоле. Подбородок Рейны дрожал, а щеки блестели от слез. Двое стражников крепко держали ее под руки, не давая вырваться.

У Лэйолы все внутри оборвалось. Она взглянула на короля, готовая умолять о жизни своей служанки. Рейна предупреждала, что так может случиться: стоит ему заподозрить ее или Перл в пособничестве побегу – он их казнит.

Пытаясь вырваться из хватки стражников, Лэйола закричала:

– Постойте, постойте, она не виновата! Это все я! Она ничего не знала!

Тенэйбрис подошел к Рейне. В его руке призрачным светом звезд блеснул металл, и от этого зрелища Лэйола обезумела от ужаса.

– У нее ребенок! Прошу, не надо! Прошу!

Он провел лезвием по ее горлу. Тонкая алая линия проступила на коже и хлынула вниз по шее, заливая грудь. Лэйола ахнула, неверяще моргая, не в силах принять то, что творилось у нее на глазах. Рейна захлебнулась собственной кровью; от булькающего звука, с которым та вырывалась изо рта, к горлу Лэйолы подступила тошнота. Красные струйки стекали по подбородку, капая на платье. Этого не может быть. Это неправда. Всего лишь наваждение, кошмарный сон.

– Рейна, нет, – прошептала она, с трудом сглатывая подступившую желчь.

Кто позаботится о маленьком мальчике, если ее не станет? Нужно спешить, зажать рану на горле Рейны, остановить кровь. Но уже через несколько мгновений лицо служанки утратило краски, голова безвольно склонилась набок, а тело обмякло в руках стражи.

Кровь так громко стучала в ушах Лэйолы, что заглушила голос короля. Его губы шевелились, но она не слышала ни слова. Зато ясно видела злобную ухмылку на его лице, самодовольную гримасу. Лэйола резко выбросила ногу, сбив с ног ближайшего солдата, затем врезала локтем по носу другому и выхватила кинжал у него с пояса.

– Мой клинок!

Еще один солдат шагнул вперед, протягивая руки, чтобы схватить ее. Она полоснула его кинжалом. Тот вскинул предплечья, защищаясь, и она провела острым лезвием по его рукам, а после ударила ногой в живот, отшвыривая назад. Перед ее взором был лишь Тенэйбрис – ублюдок, который должен был умереть. Он заслуживал того, чтобы страдать и молить о пощаде, но действовать нужно было быстро. Король медленно пятился к страже, хватая нескольких воинов и выталкивая их себе наперед.

– Она нужна мне живой.

Трус. Лэйола прорывалась сквозь них, нанося удары, коля и рубя. Она уворачивалась от выпадов и клинков, сражая врагов с быстротой и точностью. Она не размышляла – она неслась, словно буря, сметающая все на своем пути. Лэйола всегда полагала, что все эльфы движутся с такой же скоростью, но они отставали на несколько секунд. Вскоре за ее спиной осталась лишь вереница тел, а прямо перед ней стоял трусливый король с широко распахнутыми от ужаса глазами. С ревом, подобным рыку дикого зверя из проклятого леса, она занесла клинок, метя в уязвимое место между его шеей и плечом.

– Опусти оружие, Лэйола!

Приказ Матэйкиса обрушился на нее ледяной волной, сковывая мышцы. Клинок замер в одном дыхании от цели. Его сила пронзила ее насквозь: кожа запульсировала, а в плоть вцепились невидимые когти, оттаскивая назад. Нет! Он не отнимет у нее этот миг. Не лишит единственного, чего она желала с самого детства, ее единственной одержимости. Она зарычала, напрягая