Да здравствует Королева эльфов! - Дж. М. Кёрл

Внутри у нее будто камень упал. Впервые с тех пор, как ее схватили, она смирилась с мыслью, что Тэйн не придет. Она осталась одна. Возможно, его раны оказались слишком тяжелы. А может, записку подослал кто-то другой, чтобы терзать ее, дарить ложную надежду там, где ее не было.

Багровые вспышки запятнали ее разум. Смерть преследовала ее, словно воющий ветер в зимнюю бурю. Сначала родители, потом Новак, затем Рейна… Тэйн. Она прижала ладонь к груди, надеясь, что это давление облегчит ноющую боль. Не помогло. С тяжелым сердцем она откинулась назад и прикрыла глаза. Спать не хотелось. Там ее будут преследовать лица убитых стражников и последние мгновения, проведенные с Тэйном. Но мерное покачивание повозки утяжелило ее тело, дыхание сделалось неглубоким и ровным, и под шелест конских хвостов и твердый шаг войска она погрузилась в дрему…

– Приди ко мне. Ты нужна мне.

Лэйола обернулась на звук голоса.

– Тэйн?

Она стояла на каменной тропе в саду, в окружении высоких диковинных деревьев, усыпанных лиловыми и розовыми цветами. Это место казалось знакомым, но каким-то шестым чувством она понимала, что оно существует лишь в ее снах. Сладкий, насыщенный аромат жасмина плыл в теплом воздухе. Она всегда любила этот запах – он дарил ей покой и чувство дома. Проходя мимо полуночных лилий, она коснулась кончиками пальцев их раскрывшихся лепестков. Взгляд ее устремился вверх: над головой мерцали звезды, а полная луна заливала сад своим бледным светом. Здесь было невыразимо красиво.

– Тэйн, где ты?

Ей нужно было увидеть его, пусть даже это всего лишь сон.

– Здравствуй, любовь моя. Я здесь.

Голос звучал немного иначе, чем она помнила, но это, несомненно, был он. От его глубокого тембра по спине пробежал озноб, и Лэйола взволнованно улыбнулась. Она обернулась, готовая броситься ему в объятия, но все вокруг переменилось. Перед ней стояла фигура в черном плаще, а не Тэйн. Глубинный инстинкт велел ей бежать. Подобрав длинный подол алого платья, она сорвалась с места, продираясь сквозь внезапно потемневший, зловещий лес. Казалось, ее преследовали волчий вой, уханье сов и горящие во тьме желтые глаза. Фигура в капюшоне хохотала, и этот смех эхом разносился в чернильной мгле, окутывая ее, словно облако. Тяжелые шаги гулко отдавались от земли совсем рядом, преследуя ее по пятам. Слишком близко.

Перед ней из ниоткуда возникла фигура в капюшоне, и Лэйола, резко затормозив, пошатнулась и отступила назад. Он приближался медленно, размеренным шагом.

– Не беги. Это ниже твоего достоинства.

Отступая, она наткнулась спиной на дерево, и острая кора оцарапала кожу. Ощущение было слишком настоящим для сна.

– Не подходи.

Он протянул к ней руку, и Лэйола увидела татуировки: черные лилии на лозах, что вились вверх по его предплечью. Создатель, это был он – Черный Маг! Ее грудь тяжело вздымалась, и девушка еще сильнее вжалась в ствол. Хотелось зажмуриться, чтобы кошмар развеялся, но взгляд оставался прикованным к нему. Теплые пальцы коснулись ее щеки.

– Я – твоя судьба.

Лэйола очнулась от резкого толчка и часто заморгала, прогоняя остатки сна. Повозка больше не трясла ее на ухабах – она стояла. Как давно они остановились? Прохладный осенний воздух просачивался сквозь прутья. Девушка потерла плечи, пытаясь согреться, и села прямее. Сон казался таким явным. Она словно все еще чувствовала аромат жасмина и призрачное касание пальцев к своей щеке. Передернувшись, Лэйола поднялась на ноги и подошла к зарешеченному окошку. Снаружи потрескивали и ярко горели факелы. Вокруг раскинулись палатки, а ее окружали болтающие и смеющиеся солдаты. Судя по звукам, они отлично проводили время.

«А я сижу в клетке», – подумала она.

К тому же они готовили. От дразнящего запаха жареного мяса у нее потекли слюнки. Достанется ли ей хоть немного? После нескольких недель голодовки даже аромат еды пробуждал в ней звериный голод. Лязг металла о дверь повозки заставил Лэйолу подпрыгнуть. Она и не слышала, как кто-то подошел. Металлические петли заскрипели, дверь распахнулась, и на пороге показался Олдрич с тремя солдатами. Он прицепил связку ключей к поясу и махнул рукой.

– Пойдем.

– Куда?

Она не знала, куда именно король велел ее доставить, но догадывалась. Она узнала большие маковые поля, мимо которых уже проезжала. Они двигались на юг, к Дунафеллу, к Пустоши, но до них было еще далеко. День или два пути.

– Матэйкис желает тебя видеть.

Олдрич протянул ей руку. Лэйола оттолкнула ее и соскочила на мягкую траву. Трое воинов, не выпуская рукоятей мечей, попятились на несколько шагов. Она улыбнулась их настороженности, чтобы скрыть собственное раскаяние. Ей никогда не хотелось, чтобы воины Палэйнора боялись ее, но все изменилось, и теперь нельзя было казаться слабой. Скольких она убила прошлой ночью в яростном порыве добраться до Тенэйбриса? Девятерых, десятерых? Все с того мига, как нож прошелся по горлу Рейны, и до того, как она приставила острое лезвие к шее Тенэйбриса, слилось в кровавый туман.

Но Олдрич ее не боялся. Если он думал, что она станет медлить, когда придет время его убить, то жестоко ошибался. Он был виновен в том, что случилось с ней, Тэйном и остальными, не меньше, чем Тенэйбрис. И когда представится возможность покончить с ним, она ею воспользуется.

Высоко вскинув подбородок, она пошла рядом с Олдричем. Трое воинов следовали за ними в нескольких шагах.

– Если правильно разыграешь свои карты, скоро окажешься на свободе.

– Что ж, в картах я никогда не была сильна, – протянула Лэйола. – Твой отец попытается убить меня, как только получит желаемое.

Лэйола зашипела от резкого укола в руку и обернулась к Олдричу, который как раз вытаскивал из нее шип.

– Мне будет куда проще, если не придется с тобой бороться, чтобы ввести сыворотку Катагаса. – Он убрал шип в коричневый мешочек на бедре и едва заметно усмехнулся. – Похоже, твой боевой дух вернулся. А я-то думал, отец сломил тебя окончательно.

Сломил окончательно? Нет, тлеющие угли ярости не погаснут, пока Тенэйбрис не будет мертв и погребен.

Олдрич указал на ее перевязанную, раненую руку. Повязки потемнели от грязи, и боль все еще давала о себе знать.

– Нужно сменить повязки и осмотреть рану.

Лэйола спрятала руку за спину:

– Все в порядке.

Хотя пульсирующая боль говорила об обратном. Она лишь сделала себе хуже, когда напала на стражников и бросилась на короля. Лэйола повернула голову к огням города внизу и волнам золотых пшеничных полей, что колыхались под ночным ветром вдали. Стрекотали светящиеся сверчки, их тельца сияли, словно крошечные