Да здравствует Королева эльфов! - Дж. М. Кёрл

Лейф поджал губы, и Тэйн понял, что ждал совсем другой реакции.

– Сир, – начала Перл, – вчера мне удалось увидеть Лэйолу. Ее почти месяц держали в башне, не давая ни еды, ни воды. Я хотела пробраться к ней, но меня бы непременно заметили…

– Я не виню тебя, – остановил ее Тэйн, подняв руку. – Где она сейчас?

Перл заправила выбившуюся прядь за остроконечное ухо.

– Мы одели ее к завтраку с королем Тенэйбрисом, сэром Олдричем и еще двоими. Один из них, боюсь, был бледным, а другая – женщина, не эльфийка. Золотые волосы, смуглая кожа, глаза словно яркие лютики, а пальцы заканчиваются черными когтями… Никогда не видела никого подобного.

– Варлетт, – глухо произнес Тэйн. Эта огнедышащая тварь заслуживала долгой и мучительной смерти. А он будет стоять и смотреть, как стервятники выклевывают куски из ее гниющей плоти. – Где Лэйола сейчас?

– Ее отвели в покои, но… она ранена. Синяки, разбитая губа, возможно, сломаны кости в руке. Рейна рассказала мне об этом вчера вечером, когда я уходила. Губа заживет быстро, а вот рука…

Гневная волна окатила Тэйна, опалив щеки. Создатель, как же он жалел, что не пронзил мечом грудь собственного отца. Власть могла перейти к нему без лишней крови, и они с Лэйолой правили бы вместе. Тэйн выругался себе под нос и повернулся к Лейфу.

– Мы должны ее забрать.

Лейф нахмурился и откашлялся.

– Следует дождаться темноты. Днем в замок не проникнуть. Разве что перебить всю стражу, рискуя при этом и своими жизнями. И нам понадобится больше Воронов.

– Если ради нее придется убить каждого стражника в этом замке, я это сделаю.

Лейф скрестил руки на груди, готовый возразить.

– Ты либо со мной, – Тэйн шагнул ближе к Лейфу, – либо с моим отцом. Другого выбора нет.

– С вами, сир. Всегда.

– Есть кое-что еще, – произнес Ганнер, шагнув в круг.

Кадык на его горле дернулся, и он провел пальцами по волосам. Повернувшись к Перл, Ганнер протяжно выдохнул.

– Я не хотел тебе этого говорить… – Его голос затих.

Перл с тревогой вгляделась в его лицо.

– Говорить что?

Ганнер взглянул на Лейфа, который медленно покачал головой.

Тэйн зарычал, теряя терпение:

– Если с Лэйолой что-то стряслось, говори сейчас же.

Звон стекла о стойку привлек всеобщее внимание к мадам Адли.

– Ваша подруга Рейна, горничная… Король перерезал ей горло. В наказание Лэйоле за вчерашнюю попытку побега. У меня тоже есть связи в замке.

Ладонь Перл взлетела ко рту, и в следующее мгновение она рухнула на колени.

– Мы же ей говорили, – прорыдала Перл, закрыв лицо руками. – Мы говорили Лэйоле, что так будет! – Она зарыдала еще громче и сжалась в комок. Лейф опустился перед ней на колени, и она упала ему на грудь. – Рейна была в ужасе. В ужасе… и теперь она мертва!

Ее крик пронзил сердце Тэйна. Он отвел взгляд, устремив его на бутылочки у стены. Сколько смертей и отчаяния он повидал за свою жизнь, но легче от этого не становилось. Скольким пришлось страдать из-за жестокости его отца? Сотням? Тысячам?

– Лейф, Ганнер, мне нужны еще десять моих лучших Воронов.

Тэйн подошел к окну и выглянул наружу. Хозяин лавки напротив подметал у входа. На углу застыли двое стражников. Сегодня они будут особенно бдительны.

– Мы проникнем в замок на закате. – Он повернулся к мадам Адли. Та протирала низкий широкий стакан белой тканью. – Если у вас нет маленьких детей, я прошу вас пойти с нами. Нам понадобится хороший целитель, а вы лучшая из всех, кого я когда-либо встречал.

Она нахмурилась и поставила стакан на прилавок.

– Ваше Величество, для меня это большая честь, но я вынуждена отказать. У меня десятилетняя дочь, а ее отца больше нет с нами. К тому же многие в общине постоянно приходят ко мне за помощью. – Она сделала знак в сторону Эвалин. – Зато Эвалин вполне справится. Я могу дать ей несколько склянок моих лучших снадобий.

Эвалин кивнула:

– На своем веку я повидала немало смертей и стольких же спасла. Может, я и не владею магией, как Адли, но в трудную минуту смогу помочь.

Тэйн все еще надеялся, что она вернется домой или хотя бы останется здесь, в безопасности. Предстоящий путь не был предназначен для пожилой женщины, чье здоровье, вероятно, оставляет желать лучшего. Но он уже знал: она не уйдет, пока сама не увидит Лэйолу.

– Вы умеете сражаться, Эвалин?

Она взяла с прилавка чашку и поднесла ее к губам.

– Для этого у меня есть вы.

Тэйн, Тиф, Эвалин и двенадцать Воронов собрались на травянистом холме у длинного моста, что вел к замку Мракбург. Тэйн держал в каждой руке по мечу, опустив клинки вдоль тела. Солнце садилось за замок, уступая место вечерней прохладе, но на лбу у него выступил пот. Мысль о том, что придется убивать собственных солдат, вызывала тошноту. Глубоко вдохнув, он окинул взглядом двух стражников на дальней башне, рядом с которой висел огромный колокол для сигнала о нападении. Еще двое стояли на этом берегу реки, а семеро расположились на самом мосту. Он удивился, что отец не выставил больше эльфов для охраны входа, зная, что он, Тэйн, на свободе. Поворачивая голову из стороны в сторону, он с хрустом размял шею. Его шлем Ворона сидел плотно, а блестящие угольно-черные доспехи поблескивали в лучах угасающего солнца. Он был готов к войне.

– Стражей на мосту снять несложно. Проблема в тех, кто внутри. Мы знаем, что на территории замка постоянно находится не меньше сотни солдат. Если мы сможем обезвредить первых, прежде чем они ударят в колокол, то сумеем пройти по краю владений почти незамеченными. – Тэйн указал налево, на часть своих воинов. – Вы шестеро пойдете на запад, к тюремным подземельям, и освободите наших Воронов. – Он махнул рукой вправо. – Вы идете со мной. Мы войдем через дверь для слуг с тыльной стороны. Эвалин, вы со мной. Держитесь рядом.

Сигфрид, высокий худощавый эльф, двигавшийся легко и бесшумно, словно ночной ветер, и потому прозванный Призраком, постучал мечом по бедру.

– А если тревогу поднимут прежде, чем мы убьем стражу на мосту?

– Тогда пробьемся с боем, – Тэйн глубоко вздохнул. – Сегодня не время для милосердия. Мой отец его не ведает. Но стражники узнают наши доспехи. Они выберут, на чьей стороне быть, еще до того, как мы подойдем.

Он посмотрел на башню, где держали Лэю, на тьму в единственном окне.

Я иду, Лэя.

С