Да здравствует Королева эльфов! - Дж. М. Кёрл

звезды. Это место пробуждало столько воспоминаний. Где-то здесь она сражалась бок о бок с Олдричем в окружении Воронов, когда они прозвали ее «Несущей Смерть», и впервые в жизни почувствовала себя на своем месте. Создатель, как же она по ним скучала. По всем ним. Ей было тошно смотреть на Олдрича, зная, какую клятву верности Тэйну он принес, чтобы стать Вороном, и как легко ее нарушил.

– Сюда, – произнес Олдрич, склонив голову влево.

Пройдя по окраине лагеря, чтобы не привлекать лишнего внимания, они вышли к большому бежевому шатру. Сквозь щель в пологе пробивался яркий свет. Лэйола сглотнула, прекрасно зная, кто ждет ее внутри. Олдрич откинул полог и жестом велел ей войти. У нее свело желудок от мысли, какой властью обладает над ней Матэйкис. Одним лишь приказом он остановил ее, не дал вонзить клинок в шею Тенэйбриса, хотя ею двигали отчаяние и ярость. Она не могла представить, каким он был четыреста лет назад, на пике своего могущества, рядом с Черным Магом. И тем более не могла вообразить, кем был сам Черный Маг – Зарахель Эверхат, если даже сам Матэйкис склонялся перед ним. Атара рассказывала, что ему поклонялись как божеству, прежде чем он стал воплощением ужаса.

Она шагнула внутрь и замерла у входа. Твердая рука подтолкнула ее чуть дальше, и полог шатра за ее спиной опустился. Матэйкис сидел в большом деревянном кресле, закинув ногу на ногу. Просторная мантия, в которой он скрывался от посторонних глаз, была перекинута через подлокотник. Кем его считали солдаты? Замечали ли они его в своих рядах, ощущали ли зло, что исходило от него?

Один его длинный, белоснежный палец, с заостренным черным ногтем, постукивал по виску, другая рука небрежно лежала на колене. Ониксовые глаза окинули ее с головы до ног и вернулись к лицу.

– Я часто размышлял, как ты будешь выглядеть. Было странно ждать твоего рождения. Порой я думал, что Зарахель ошибся. Но вот мы здесь, все как он и предсказывал.

– Ты убьешь меня?

После слов Тэлон эта мысль не выходила у нее из головы. Что, если ее принесут в жертву, дабы Черный Маг смог поглотить ее силу? Чем больше она размышляла, тем вероятнее казалась эта угроза.

Черные брови Матэйкиса взлетели вверх.

– Зарахель хочет тебя живой. Вместе вы сможете…

Лэйола с отвращением отвела взгляд от его бездонных темных глаз и посмотрела вверх, на несколько ярко-желтых шаров, что висели в сетях под куполом шатра. Они походили на светящиеся камни.

– Магия, – произнес Матэйкис, выпрямившись. – Ты могла бы зажечь их, если бы захотела. Я мог бы показать тебе. Судя по тому, что я видел и слышал, ты почти не пользовалась своей силой. Ты даже не представляешь, на что способна.

– Смею напомнить, что уже несколько недель в моих венах течет сыворотка Катагаса, – спокойно ответила она, хотя ей хотелось кричать.

Он улыбнулся, обнажая острые зубы. Лэйола невольно отступила на шаг.

– Мой вид тебя тревожит?

– Разумеется. Ты чудовище, что ест себе подобных.

Не обратив внимания на ее слова, Матэйкис продолжил:

– Когда-то я был прекрасен, как ты, как все эльфы. Смуглая оливковая кожа, зеленые, как лес, глаза, густые золотисто-каштановые волосы. – Он устремил взгляд ввысь, словно пытаясь разглядеть звезды сквозь полог шатра. – Мать говорила, я красив, как теплый весенний день. А теперь я вечная зима. Холодная, темная, безжалостно отнимающая жизнь. Ничего не чувствующая и никого не любящая. Ты права, что презираешь меня, ибо я стал самой смертью, и ничем более.

На миг ей стало жаль того эльфа, которым он когда-то был. Сложно было представить, что его описывали как весенний день. Сидевшее перед ней существо было уродливым и отталкивающим: черные губы, угольные тени вокруг глаз, заостренные зубы, но больше всего поражали ониксовые глаза.

– Если Черный Маг проклял тебя, обратив в это создание, почему ты служишь ему? Зачем ты хочешь его вернуть?

– У него есть сила, чтобы избавить меня от этого проклятия. Я не хочу жаждать эльфийской плоти. Не хочу желать повалить тебя на землю и вонзить клыки в твою прелестную шею.

Он поднялся, и Лэйола попятилась, ее сердце забилось чаще. У нее не было ни магии, ни оружия, чтобы защитить себя. Она знала, что им движут хищные инстинкты, но его заверения, что Черный Маг не желает ей зла, заставили ее слишком расслабиться в его обществе. Этот зверь пожирал эльфов, как и все остальные, и она не имела права терять бдительность.

Матэйкис пристально смотрел на нее, прищурившись и словно что-то просчитывая. Что он там увидел?

– И единственный способ освободить меня – это если ты освободишь его.

Ее поразил выбор слов. Освободить его, будто он не мертв, а лишь… заточен.

– Ты был его другом?

– Да.

– Тогда почему он вообще позволил тебе стать таким? Я бы никогда не прокляла друга, обрекая его на подобную участь. Даже врага.

Матэйкис заложил руки за спину и принялся медленно расхаживать из стороны в сторону.

– Условия моей сделки не были выполнены. Я знал цену. Он просил меня не прибегать к тому заклинанию.

– Просил тебя? Будто он не властен над наказанием? Но ведь это он установил правила. Ты ведь это понимаешь? Ты проклят из-за него. Он тебе не друг и должен стать твоим врагом.

Его темные губы плотно сжались.

Лэйола вздохнула:

– Если ты знал о последствиях, зачем пошел на это?

– Потому что я любил ее, а она меня, как оказалось, нет.

– Узы истинной пары?

Между ними надолго повисла тишина.

– Почему ты думаешь, что он освободит тебя, когда вернется?

Матэйкис шагал по комнате, и его шаги были пугающе безмолвны, как и его дыхание. Даже шипящие свечи на небольшом вишневом столе звучали громче. Как же просто ему подкрасться к кому-нибудь незамеченным. Он был тих, словно призрак, будто ничего не весил и вовсе не дышал. По коже Лэйолы пробежал холодок.

– Зарахель пообещал, что освободит меня, если я доставлю тебя к нему.

– Вы везете меня в Пустошь.

Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

Он перестал мерить шагами комнату и впился в нее своим жутким взглядом.

– Да. Тебе не причинят вреда.

Лэйола сглотнула и попятилась, пока не коснулась спиной ткани шатра. Нужно убраться подальше от этих мерзавцев. Она повела рукой в сторону, нащупывая выход. Едва пальцы сомкнулись на краю полога, она крепко ухватилась за него, готовая в любой миг развернуться и броситься наутек.

– Я знаю, ты боишься слухов… боишься Зарахеля, – он сделал паузу, –