Тайна пропавшей экспедиции - Евгений Всеволодович Рудашевский

class="p1">«…и напрасны, не знаю. Он ошибается уже в третий раз… уводит в сторону от маршрута, предлагает совсем странные… В его навыках я не могу сомневаться, но тогда… одно предположение: что он… нарочно. Но зачем? Он ведь даже не знает, куда мы…»

«…что совершил глупость. Конечно, нужно… никто бы не поверил. Если бы институт выделил де… Не даёт покоя странный узор на фигурке. Я уверен, что уже где-то… где? Предполагать, что это в самом деле… обсмеяли. Как бы там ни было, золото Дёмина, если оно действительно… поможет мне в организации других экспедиций. Об одном только жалею… Марина…»

– Что там? – порывисто спросила мама.

– Прости, тут совсем неразборчиво.

– Дай мне!

Мама так дёрнула блокнот, что из него посыпались кусочки листков. Папа сдавленно выругался, но стерпел.

Артём всё это время поглядывал на Тюрина. Видел, как тот вздрогнул, услышав про узоры на фигурке, – не то опасаясь, что дневник скажет больше, чем нужно, не то надеясь узнать нечто новое и важное.

– Ничего… – из-за слёз мама не разобрала ни слова.

Помедлив, она возвратила блокнот папе.

«…перепроверить ружьё. Мне бы вообще следовало… Но развернуть… полпути. Надеюсь, мои опасения не подтвердятся. Слишком уж…»

«Мерген сегодня особенно молчалив».

– Мерген. – повторил папа. – Проводник Корчагина. Значит…

– Что? – с придыханием спросил Артём.

– Это записи первой экспедиции. Когда старик ещё не был уверен в золоте, когда ещё не знал о своём открытии.

«Куда подевалось его добродушие? Он по-прежнему… но делает… Как… следить. Его дочь, юная бестия, в который раз…»

Артём вцепился папе в руку.

– Что? – Папа не сразу понял, чтó так взволновало сына, а когда понял, притих и насупился. – Мда… интересно получается. Дочь… Ты думаешь?

– Ну конечно! Конечно! – затараторил Артём. – Лесоруб-бурят! Дедушка не написал, но лесоруб – значит…

– …большой и сильный, – закончила за него мама.

– Мерген, которого нанял Корчагин, – это наш Джамбул? – прошептал папа.

Всех поразило такое предположение. Только Тюрин потерял интерес к дневнику Виктора Каюмовича и опять погрузился в свои мысли, которые, конечно, увели далеко от монгола и его дочери.

– Я же говорил! – воскликнул Артём. – Но почему дедушка называл его бурятом? Он же…

– Подожди, – папа положил Артёму руку на плечо. – Во-первых, говори тише. Во-вторых, мы не знаем наверняка. То, что проводник Корчагина был большим, и то, что у него была дочь, ничего не доказывает. Придумай хоть одну причину, по которой Джамбул устроил бы всё это. Ну?

– Золото, – вздохнула мама.

– Он каким-то образом узнал про карту? Предположим. Но ведь я сам его нанял. Странное совпадение, тебе не кажется?

– Пап, вспомни! Это он к тебе привязался, начал советовать, каких лошадей взять. Он знал, что ты набираешь людей в экспедицию, наверняка знал! И захотел привлечь твоё внимание!

– Ладно. – Папа задумался. – Я видел твоих охотников. Ну, троих всадников.

– Что? – поразился Артём.

– Когда мы свернули в горы, я решил проверить. Мало ли кто там… В общем, твои охотники свернули за нами.

– Я же говорил!

– Да тише ты. Это, конечно, подозрительно, но торопиться с выводами не стоит. Конечно, простые охотники двинулись бы дальше по распадку, к Хара-Нуру. Но мы пока что ни в чём не уверены.

– Опять ты за своё, – Артём схватился за голову.

Мама растерянно смотрела то на мужа, то на сына. И только Тюрин по-прежнему скучал, не имея ни малейшего желания вникать в их разговор.

– Сделаем так. Мне всё это не нравится. Надо подстраховаться. Не уверен, что поступаю правильно, но пусть приметы полежат у тебя.

Папа достал из-за пазухи плотную папку с рисунками и протянул её сыну. Артём не ожидал такого поворота и озадаченно посмотрел на маму.

– Зачем? – вмешалась та.

– Не бойся. Рисунки я сфотографировал. Если Артём их потеряет, у нас останутся копии.

– Я не потеряю. – Артём выхватил папку и без промедления спрятал её под футболку.

– Так не пойдёт, – рассмеялся папа. – Держи её в рюкзаке. Если кто-то задумает нас обворовать, то к тебе пойдёт в последнюю очередь.

– Ох, не нравится мне это, – вздохнула мама.

– Ничего. Там будет видно. Но я тебя очень прошу. – Папа крепче взял Артёма за плечо. – Никуда не отлучайся. Держись поближе к Фёдору Кузьмичу, договорились?

Артём кивнул. Он порывался сказать, что егерю уже многое известно, но подумал, что папа рассердится и отберёт у него рисунки.

– Ну хорошо. Теперь возвращаемся к остальным. Я ещё попробую что-нибудь прочитать в записях Корчагина. И надо сфотографировать каждую страницу. Боюсь, до конца экспедиции блокнот не доживёт.

Артём краем глаза уловил движение на вершине останца. Обернулся и ничего не увидел. Подумал, что это горный баран или даже обещанный Тюриным ирбис.

Следующую неделю экспедиция шла без приключений.

По правому берегу Ишхэн-Ехе-Нура спустились в долину реки Дэдэ-Ишхэ. Одолели два мелководных брода и оказались в долине реки Додот. В этих местах русло было извитое, сложное. Здесь встречались старичные озёра с торчащими зубцами скал, с виднеющейся на дне дресвой 16. Некоторые озёра успело размыть течением, и они превратились в каменистые шиверы 17, по которым шумно, бурля и горланя, перекатывалась вода.

Ближе к озеру Узун-Балык-Холь троговая долина расширилась, горные кручи расступились, но идти стало сложнее. Всё чаще экспедиция застревала на бродах. Цепочка всадников растянулась почти на километр, Баиру приходилось крепче тянуть за собой вьючных лошадей.

– Узун-Балык-Холь… – протянул Артём. – Ну и название! Не лень было его придумывать.

Самая длительная задержка случилась из-за грозы. Хлынувшие ливни за несколько часов наполнили даже скромные речушки, и Фёдор Кузьмич предложил не рисковать, опасаясь на очередном броде потерять поклажу или лошадь. Папа не хотел задержек, но, сунувшись в ближайшую стремнину 18, согласился с егерем. Рисковать было бы глупо.

– В такую погоду дна не видать. В емурину 19 забредёшь – все ноги кобылке переломаешь. Оно тебе надо? – спросил Фёдор Кузьмич.

– Нет, Кузьмич, не надо, – нехотя ответил папа.

Два дня стояли лагерем, ждали, пока сойдёт паводок.

Баир, ходивший за дровами, принёс из леса чистый сломок оленьего рога. Подарил его сидевшему с мамой Артёму, сказал, что из рога можно выточить неплохой ножик. Артём чуть покривился, вспомнив о спрятанном в рюкзаке настоящем ноже.

– У нас в Шаснур как-то мужики притащили сцепленные рога, – спрятавшись от дождя под тентом, рассказывал погонщик. – Видать, из-за самки сцепились.

– Кто? Мужики? – спросил Тюрин и тут же рассмеялся своей шутке.

– Не, олени, – улыбнувшись, ответил Баир. – Вон Чима тоже видела. – Погонщик с нежностью посмотрел на хлопотавшую у котелков жену. – Да… Сцепились, а разойтись не смогли.