Тайна пропавшей экспедиции - Евгений Всеволодович Рудашевский

Путаный ольховый лабиринт – едва ли не худшее, что могло встретиться путнику в этих местах. Все деревья разбросались, скрючились. Один ствол заходил за другой, держался за него, стелился по траве или загибался кверху. Ветви двоились, троились ломаными трубами. Цепляли за руки, за ноги. Хватали за шиворот. Артём перешагивал, нагибался. Полз, карабкался. Весь взмок. Молодые отростки – с овальными ребристыми листьями и продолговатыми коричневыми шишечками – плетью ударяли по лицу. Артём невольно вспоминал рассказ Тюрина о зелёной улице в Александровском централе.

В Иркутске Артём с одноклассниками каждый год обходил ближайшие районы в поисках ольховника. Из ольхи получались хорошие клюшки, сразу загнутые. Теперь он чувствовал, что возненавидит это дерево на всю оставшуюся жизнь.

Артём упирался в стволы. Гнул преграждавшие путь ветки, но они не ломались, только выкручивались в зелёную требуху. На руках – паутина, кусочки коры. Устав извиваться, пошёл напролом. Стиснув челюсти, надавил на очередной ствол. Вокруг зашелестело. Артём попытался приподнять ствол, чтобы проскочить снизу. Или пригнуть, чтобы перелезть сверху. Ничего не получилось. Ствол крепко застрял в ветвях соседней ольхи, гнулся, потрескивал. Артём упёрся в землю. Растянул ольховый лук. Выгнул его над собой. Отпустил. Ствол полетел вниз, за спину; стукнул Артёма по макушке и опрокинул навзничь. Артём вскочил в озлоблении. Сделал шаг, но упёрся сразу в три растущих крест-накрест ствола. От бессилия застонал. На щеках грязь перемешалась со слезами.

Нужно было возвращаться в лагерь.

Лучшее, что сейчас мог сделать Артём, – скорее рассказать папе о том, что Солонго украла приметы. «Откуда она вообще узнала, что они у меня? Неужели подглядывала тогда, у дедушкиного лагеря?»

Артём плутал, боролся с ольховыми зарослями. Уже отчаялся вернуться к палаткам. Подумал, что так и сгинет здесь. Улыбнулся жестокой улыбкой: «Хорошее наказание для такого олуха».

Выбравшись к знакомому яру, упал на колени. Понял, что спасён. Оставалось совсем чуть-чуть.

Хватался за редкие кусты, вытягивал себя. Скользил вниз, осыпая землю и камни. Вновь карабкался вверх. Только поднявшись на вершину яра, заметил, что где-то потерял носок. Ноги, чёрные от грязи, гудели, будто по ним всю ночь лупили батогами.

Раскачиваясь от усталости, всхлипывая от бессилия что-либо изменить, Артём плёлся к стоянке, на ходу придумывал оправдания. Знал, что папа не простит, потом ещё много лет будет припоминать ему этот случай. Язвить, насмехаться.

Артём услышал поблизости голоса и остановился, чтобы привести себя в порядок. Отыскал ручеёк. Умылся в нём. Дрожа от холода, зашагал дальше. Уже приблизился к кустам, за которыми виднелась его палатка, но замер. Шагах в десяти от него, на поляне в лагере, стоял Юра Нагибин. В руках он держал ружьё – «Барс» с берёзовым ложем, с амортизатором на затыльнике. Артём всегда мечтал пострелять из такого. Не сразу понял, что происходит. Потом увидел, что с ружьями стоят и Джамбул, и Слава. Папа держал револьвер. Мама пряталась за его спиной. А посреди лагеря стояли два охотника-бурята – те самые, которых Артём приметил ещё на берегу Жомболока. Третьего поблизости не было.

Артём почувствовал, как, похолодев, онемели руки.

Этим утром в отсутствие сына, когда никто ещё не догадывался о близости охотников, Сергей Николаевич разыграл задуманный спектакль. Заявил, что топографические карты Корчагина привели в глухомань, где что-то интересное мог бы найти только сумасшедший геолог.

– Не удивлюсь, если старик жив и просто не удосужился рассказать нам о своих планах. И ходит сейчас где-нибудь под озёрами Удокана, изучает очередную геологическую породу. А для нас устроил замечательное путешествие. Но мы сами виноваты, что пошли по его карте. Пусть бы лежала себе и дальше. В результате могу сказать одно. Экспедиция зашла в тупик.

Убедившись, что все на него смотрят, Сергей Николаевич разорвал карты и с показной небрежностью разбросал бумажные клочья.

– Вот и вся история. Для газеты что-нибудь придумаю.

Братья Нагибины переглянулись. Фёдор Кузьмич сидел на колоде. Ножом обрезáл на пальцах едва отросшие ногти и даже не смотрел на Сергея Николаевича. Джамбул стоял, прислонившись к осине, и молчал. Баир с Ринчимой о чём-то тихо переговаривались и, чтобы не терять времени, осматривали копыта лошадей: тупым крючком расчищали стрелки, выковыривали набившуюся траву и грунт.

– Поступим следующим образом, – вздохнул Сергей Николаевич. – Тебя, Кузьмич, и тебя, Джамбул, я отпускаю. Чего вам тут торчать? Езжайте назад, в Кырен. А мы с Баиром задержимся на недельку. Раз уж забрались в такую глушь, так хоть сфотографируем каких-нибудь животных. Вон Мишаня обещал нам красного волка и снежного барса.

– Я ничего не обещал, – отозвался заспанный профессор. Он только что вышел из палатки. Ещё не успел почистить зубы, но уже натирал губкой свои ботинки. – Просто сказал…

– Не важно. Разберёмся. Если я вернусь с пустыми руками, редактор мне шею свернёт. Вот. Так что всем спасибо за чудесную поездку. Наша экспедиция подошла к концу.

– Это вряд ли, – сухо бросил Юра.

Скрестив руки на груди, он исподлобья посмотрел на Сергея Николаевича.

– В каком смысле?

– А как же золото? – осклабился Слава.

Его и без того приплюснутый нос стал ещё шире.

– Что? – растерялся Сергей Николаевич.

– Золото, – повторил Юра.

– Наслушались профессорских баек?

– Я ничего такого не говорил, – промолвил Тюрин.

– Вот и помолчи.

Сергей Николаевич хотел сказать что-то ещё, но тут зашумели кусты. Он подумал, что наконец вернулся Артём, по словам Марины, сбежавший утром в лес. Уже приготовил для него несколько грубых слов, но увидел, что на поляну выходят два бурята. В зелёных маскировочных костюмах, с ружьями наизготовку.

– Кажется, у нас гости. – Сергей Николаевич опустил руку на револьвер.

В лагере стало тихо.

Джамбул схватил ружьё. «Значит, Артём был прав!» – Сергей Николаевич отпрыгнул к палатке, возле которой стояла Марина. На ходу прицелился в монгола, но, к его удивлению, Джамбул поднял ружьё совсем в другую сторону – угрожая охотникам.

– Брось! – Братья Нагибины одновременно навели стволы на Джамбула.

– Что это значит?! – вскрикнула Марина.

– Значит, что ваши сказки закончились, – процедил Юра. – Началась суровая правда жизни.

– Кузьмич! – Сергей Николаевич покосился на егеря.

Тот, кажется, не замечал происходившего. Всё так же неспешно подрезал ногти.

Не разглядев, кто в кого целится, Артём вообразил, что засада, устроенная Джамбулом, сработала. В любой момент могла начаться перестрелка. Оставалось только непонятным, зачем Солонго украла приметы, если монгол всё равно задумал силой захватить власть в экспедиции.

Артём не знал, как поступить. Помочь родителям он уже не мог. У него не было даже подаренного егерем ножа – тот остался в рюкзаке. Что он сделает один против вооружённых охотников?

Артём отступил на несколько шагов. Подумал,