Красная папка. Шрамы, которые дают крылья - Рекс Огл

– Я уже делал это сегодня, – говорит Чарли.

– Я не заметил. А кто-то видел?

Все мотают головами.

– Видишь? – говорю я.

– Я сделал это. Дважды.

– Почему бы в третий не сделать?

– Мне не нужно ничего тебе доказывать, ссыкло.

Форд повторяет это, только произносит «ффыкло».

– Нельзя так говорить, – замечаю я ему.

– Ффыкло! – повторяет Форд еще громче. Все смеются, кроме меня. И Форд продолжает произносить это, пока Чарли не начинает раздражаться.

– Это скучно, – заявляет он. – Давайте займемся чем-нибудь другим. У кого-нибудь есть взбитые сливки?

– Зачем? – спрашиваю я.

– Можно скинуть их сверху, чтобы баллоны взорвались, – отвечает Брэд так, будто мы занимаемся этим каждый день. – Будет весело. У кого-нибудь дома есть банки со взбитыми сливками?

Все мотают головами.

– Я знаю, что мы можем сделать, – говорит Чарли. – Идите за мной.

Ненавижу этого Чарли, но мне любопытно. Я беру Форда за руку и следую за остальными. Чарли ведет нас между гигантскими живыми изгородями и стенами дома. Здесь гудит несколько кондиционеров.

Чарли опускается на колени и отвинчивает колпачок с одной из емкостей.

– Даже не вздумай! С меня хватит, – говорю я. – Ты идиот. Эта штука ядовита! Там даже предупреждающий знак нарисован.

Чарли отмахивается от меня.

– Бенни, пошли, – говорю я. Бенни смотрит на меня, затем на своего брата. Я понимаю, что Форд смотрит на меня так же, ожидая одобрения. Брэд пожимает плечами.

– Я остаюсь, – говорит Бенни.

– Оставайся, если хочешь. Но не делай этого. Не дури.

– Сам дурак, – говорит Чарли.

На этот раз я посылаю его. Хочется убраться как можно дальше от этих идиотов.

– Хочешь поесть мороженого? – спрашиваю я у Форда.

Форд кивает и широко улыбается. Мы выходим из «Виста Нуэва» и идем вверх по улице к магазину быстрого питания на большом перекрестке в Эл-Би-Джей-роуд. Это не так уж далеко, но Форд еще маленький, так что дорога занимает у нас почти двадцать минут. Я заставляю его все время держать меня за руку. Выпускаю его руку, только когда мы заходим в магазин и мне нужно расплатиться. На последние деньги, оставленные на пиццу, я покупаю нам по ванильному мороженому в шоколаде на палочке.

Мы сидим в тени магазинчика. Медленно поедаем мороженое, наслаждаясь каждым кусочком. Это настоящая радость. Мама никогда не разрешает нам так лакомиться.

– Ну, как тебе? – спрашиваю я у Форда.

Он кивает. Шоколад растекся у него по подбородку, словно нарисованная борода.

– Привет, – приподнимает козырек кепки проходящий мимо мужчина.

– Ффыкло, – отвечает Форд.

Я фыркаю, но быстро добавляю:

– Форд, не говори так.

Но я сам едва сдерживаю смех, так что он не воспринимает мои слова всерьез. Он продолжает повторять. С каждым разом я смеюсь все сильнее, смеется и он. Наконец я уже хохочу так, что текут слезы. Когда кто-то еще проходит мимо нас в магазин и Форд говорит «ффыкло», мужчина тоже смеется.

Но тут Форд говорит это женщине, заправляющейся бензином. Она снимает солнцезащитные очки и сердито смотрит на нас.

– Что-что?!

– Ффыкло, – говорит мой младший брат. Я пытаюсь перестать смеяться, но не могу. Женщина потрясает перед нами ключами, крича:

– Что за отвратительная брань! Где ваша мама? Надеюсь, она вымоет вам рот с мылом!

Форд пугается так, что роняет мороженое на землю и прячется у меня за спиной.

– Успокойтесь, – говорю я женщине. – Он совсем малыш, балуется, вот и все.

– Ну, ты-то уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что к чему! Тебе нужно научить его, как себя вести! – кричит она. Затем врывается в магазин и начинает орать на кассира.

– У меня неплиятнофти? – спрашивает Форд.

– Нет. Но маме не говори, ладно?

– Обефяю.

Пока я отмываю Форда из магазинного шланга, мимо нас проезжают автомобили с сиренами. Две машины скорой помощи, полицейская и пожарная проносятся мимо с мигалками. Я не придаю этому особого значения, когда мы идем домой.

– Ву-ву-ву-ву-ву! – повторяет Форд.

Подходим к жилому комплексу и видим эти мигалки там.

Повсюду машины скорой помощи, копы говорят людям не приближаться.

Толпа наших соседей стоит вокруг и наблюдает. Я дергаю старого мистера Хуареса за рукав и спрашиваю, что случилось.

– Несколько глупых детей надышались газом. Стали сине-зелеными, их рвало прямо на тротуар. Один из них потерял сознание. Ну я и вызвал копов. Скорая помощь уже забрала двоих в больницу. Возможно, это спасло жизни этим дуракам.

Я ищу Бенни. Меня тошнит. Мне плевать на Чарли. Так ему и надо, если он заболеет. Но Бенни просто глупый ребенок, который делает все, что ему говорит Брэд. Я перехожу через толпу на другую сторону и вижу Бенни и Брэда, сидящих на заднем сиденье машины скорой помощи. Спереди у Бенни вся одежда в мокрых подтеках рвоты. Отец кричит на них, пока врач пытается его успокоить.

В этот момент кто-то хватает меня сзади. Я уже собираюсь закричать, когда понимаю, что это мама. Она трясет меня так сильно, что, кажется, сейчас голова отвалится.

– ГДЕ ТЫ БЫЛ?! – кричит она. – Я думала, ты умер! Вы с Фордом тоже это делали?!

– Что? Нет! – отвечаю я, пытаясь высвободиться.

Сэм хватает меня своими огромными ручищами и трясет еще сильнее.

– С-с-скажи п-п-правду, ч-черт п-побери! В-вы с Ф-Ф-Фордом г-глотали эт-ту х-химическую д-дрянь?!

– Говори сейчас же! – кричит мама. – Это яд. Здесь стоит скорая, вас могут сразу отвезти в больницу. Скажите нам, черт возьми!

– Нет! Отвали от меня! Мы с Фордом и близко не подходили к этой дряни! Я не идиот! Ребята делали это, поэтому я повел Форда за мороженым!

Тут мама и Сэм делают нечто странное – они обнимают меня. Правда по-настоящему обнимают. Они подхватывают Форда и обнимают нас обоих. Очень крепко. Мы первый раз обнимаемся всей семьей. Я видел такое по телевизору, но сам никогда не обнимался. Это вроде как приятно, но в то же время как-то чуждо и неловко, потому что некоторые соседи смотрят.

– Видели?! – Мама кричит на незнакомцев. – Я знала, что мой сын не такой дурак, чтобы заниматься этим дерьмом!

Только она не знала. Она думала, что я это делал, вот почему они с Сэмом так распереживались. Я закатываю глаза.

Мы поднимаемся наверх, и мама без умолку рассказывает, как они волновались. Но лицо Сэма все еще красное, такое багровое, что напоминает цвет пожарной машины на улице. У него трясутся руки. Он поворачивается ко мне и говорит:

– И-иди в свою комнату.

– Что? Почему?

Сэм начинает снимать свой ремень, и я уже знаю, что будет дальше.

– Что ты делаешь? Я не сделал