Занимательная наука на свежем воздухе - Яков Исидорович Перельман

Второе: клыканье — клы, клы, клы, как желна. Третье: дробь — выходит примерно как по земле дробь просыпать. Четвертое: раскат — трррррр. Пятое: почти понять можно — плень, плень, плень. Шестое: лешева дудка, этак протяжно — го, го, го, го, а там коротко: ту! Седьмое: кукушкин перелет — кукушка как полетит, таким манером кричит. Сильный такой, звонкий свист. Восьмое: гусачок — га, га, га, га. Девятое: юлиная стукотня — как юла… Десятое — почин этак: тии-вить, нежно, малиновкой. Это по-настоящему не колено, а соловьи обыкновенно так начинают. У хорошего нотного соловья оно еще вот как бывает: начнет — тии-вить, а там — тук! Это оттолочкой называется. Потом опять — тии-вить… тук! тук! Два раза оттолочка — и в пол-удара, этак лучше; в третий раз: тии-вить — да как, да как рассыплется вдруг дробью или раскатом — едва на ногах устоишь, обожжет!»

Так описывает пение соловья художник, а вот описание натуралиста Брема: «С невыразимой приятностью мягкие флейтовые звуки сменяются громкими, жалобные — веселыми, сливающиеся — с резко отделенными; одна строфа начинается нежно, постепенно усиливается и снова замирает, переходит в тихое пиано; другая, напротив, состоит из отдельных отчетливо и изящно как бы отчеканенных нот; таким образом грустные тоны, которые можно сравнить с чистейшими звуками флейты, постепенно переходят в веселый мотив. Паузы еще возвышают чарующее действие этой мелодии, и господствующий в ней умеренный темп дает возможность вполне насладиться ее красотой. Невольно приходит мысль: каким чудом маленькая птица может производить столь громкие звуки, и как в ее горловых мускулах может заключаться столь большая сила?»

Легко видеть, что наш художник далеко превзошел немецкого ученого в тонкости и точности описания: Брем дает лишь общую характеристику соловьиной песни, у Тургенева же находим мельчайшие детали.

Еще шаг в смысле точности воспроизведения представляет изображение звуков природы нотами. В этом направлении уже давно работают не только натуралисты, но и музыканты и филологи. Здесь требуется, однако, редкая тонкость слуха, и если легко записать на нотной бумаге монотонный писк сверчка или жужжание домашней мухи, то неизмеримо труднее уловить, расчленить на музыкальные тоны и записать нотными значками пение птиц, — хотя бы того же соловья, например.

Французский ученый Лекюйе после долгих стараний добился этого, и мы даем здесь записанные им ноты соловьиной песни. Русский композитор Алябьев сделал удачную попытку переложить на чистую музыку пение соловья, и всякий, кто слышал его пьесу «Соловей» в классическом исполнении Патти, Фострем или Баронат[57], согласится с тем, что композитор оказался вполне достойным своего соотечественника-писателя. В настоящее время, с распространением граммофонов, удовольствие прослушать эту замечательную пьесу (в исполнении г-жи Баронат) стало доступно всем и каждому.

Пение соловья (по Лекюйе)

Наконец, дальнейший и в настоящее время последний шаг в деле воспроизведения «музыки природы» делается с помощью фонографа. Этот прибор улавливает — притом без всякого труда со стороны исследователя — не только мелодию, но итембр ее, качество звука, чего нотная бумага воспроизвести не может. Надо сознаться, впрочем, что пока в этом направлении сделано слишком мало и говорить серьезно об изучении таким путем музыки природы еще рано.

Звуки мухи

Фонограф пока применялся в той же области с несколько иной целью. Чисто же «музыкальное» исследование звуков природы — дело будущего, одна из очередных задач естествознания.

Ящерица-носорог

По странному капризу природы животные совершенно различных классов, весьма удаленные друг от друга в органической цепи, обнаруживают подчас поразительное сходство в отдельных частях тела. Одинаковые причины вызывают одинаковые следствия, но все же это не объясняет нам полностью странную тождественность некоторых органов у различных животных форм.

Наглядным примером такого еще необъясненного наукой явления может служить присутствие рога в передней части головы, наблюдаемое и у млекопитающих, и у птиц, и у пресмыкающихся, и даже у насекомых. Зоологам известен носорог-млекопитающее, птица-носорог, рогатая гадюка, паук-носорог и — о чем многие, вероятно, не слыхали — носорог-ящерица.

На нашем рисунке изображена такая ящерица, принадлежащая к игуанам и носящая зоологическое название Metopocerus cornutus. Она замечательна не только своим рогом, но главным образом исполинскими размерами и образом жизни, который, впрочем, еще недостаточно изучен натуралистами. Водится эта игуана исключительно на о-ве Гаити; по крайней мере, до сих пор еще не удавалось обнаружить ее в какой-либо другой части света. Крупная и крепко сложенная, она по размерам и весу должна быть признана самым большим представителем всего отряда ящериц, достигая (с хвостом) 1 ½–2 аршин длины! Надо сознаться все же, что в грации и изяществе этот виднейший представитель значительно уступает мелким ящерицам.

Он довольно-таки неуклюж и напоминает скорее своих исполинов-предков — всяких плезиозавров и игуанодонов, — нежели грациозных мелких ящериц наших лесов. Название «носорога» заслуживает по справедливости только самец, так как лишь он обладает в передней части головы тремя коническими роговыми образованиями; из них задний, самый большой, достигает нескольких сантиметров высоты. Наибольших размеров «рога» достигают у старых самцов, головы которых сбоку до иллюзии напоминают головы носорогов. У самок же вместо рогов мы находим лишь роговые чешуйки. Зубы игуан, как и у всех ящериц, не сидят в ячейках, а прямо приращены к челюстям. Очень красив их пурпуровый язык, резко выделяющийся на фиолетовом фоне неба и глотки. Большие темно-коричневые глаза имеют довольно умное выражение. По-видимому, внешние чувства — зрение, слух, обоняние — развиты у игуан превосходно. Короткие, но сильные и снабженные крепкими пальцами и когтями передние лапы приспособлены для разрывания земли; задние же, не менее хорошо вооруженные, приспособлены более для лазания и прыгания.

Ящерица-носорог (рогатая игуана), сильно уменьшенная. — С фотографии

Окраска их не представляет ничего замечательного: оба пола сплошь землисто-серого цвета, за исключением гребня, идущего с затылка по спине и вдоль по хвосту и окрашенного в блестящий светло-синий цвет. На своей родине, Гаити, ящерица-носорог живет в сырых лесистых местах, чаще всего по береговым зарослям.

Подобно всем ящерицам, она также любит солнце и целыми часами подвергает себя палящим тропическим лучам, пока голод не заставит ее покинуть избранное местечко и пуститься на поиски сочных листьев ненюфаров или мясистых кактусов. Надо заметить, что, несмотря на свою свирепую