Занимательная наука на свежем воздухе - Яков Исидорович Перельман

и внушительную внешность, эта игуана принадлежит к исключительно растительноядным животным; ящериц, рыб, даже насекомых она систематически избегает, не в пример своим более мелким родичам.

Она превосходно лазает по деревьям и успешно ускользает от преследований своих врагов, индейцев, вооруженных луками и ружьями, которые охотятся за нею не столько из-за ее вредности, сколько ради вкусного мяса. Вкусны также и яйца ее, достигающие размеров голубиных.

Но справиться с игуаной не так-то легко: пойманная, она яростно защищается своими крепкими лапами, и нередко случается, что эта полусаженная ящерица в последнюю минуту вырывается из рук охотника. В европейских зверинцах и зоологических садах игуана-носорог еще очень редка — она не переносит европейского климата, быстро хиреет и погибает. Но если заботиться о поддержании в ее помещении соответствующей температуры, то игуану можно содержать и в неволе. Свирепая вначале, она довольно быстро приручается и, по-видимому, мирится с новыми условиями жизни.

Поглупели ли домашние животные?

Один английский ученый высказал недавно мнение, что лошади глупеют под влиянием человека. «Ведь мы, — говорит он, — заботимся не об изощрении ума лошади, а лишь о ее телесных качествах — красоте, быстроте движения и т.п., стараясь укреплять эти качества наследственно, из рода в род; от этого животное едва ли поумнеет».

И действительно, одичавшая лошадь Австралии и Южной Америки значительно умнее домашней. В этих словах, без сомнения, есть частица истины. Известно, что азиатский дикий конь, никогда не испытывавший на себе ига человека, также превосходит умственными качествами нашу домашнюю лошадь. Брем, Шлагинтвейт[58] и другие натуралисты с восхищением говорят о табунах диких степных лошадей, предпринимающих под предводительством сильного жеребца предосторожности против нападения хищных зверей.

И как ни странно утверждение англичанина, оно дает повод поглубже вдуматься вообще в отношение человека к домашним животным.

Дикие гуси. — С рис. Бруно Лилиенфорса[59]

На вопрос о том, влияет ли вообще человек на ум домашних животных, надо ответить утвердительно. Несомненно ведь, что животные, живущие на воле, борются с преследованиями человека и постепенно научаются принимать предосторожности, которые раньше, до этой борьбы, им были неизвестны. Нельзя отрицать, что борьба за существование изощряет умственные способности. Животное научается помнить места, где имеется для него добыча, и отличать врагов от друзей. И эта способность делать различие идет так далеко, что животные, на которых охотятся, доверчиво приближаются к занятому мирной работой пахарю или бабе, собирающей ягоды, и стремительно убегают, завидев издали охотника.

Однако некоторые способности развиваются при этом односторонне, нисколько не обогащая ума животного. Заяц может служить убедительнейшим примером этого. Его единственная защита — бегство, к которому он обращается при малейшем шуме, кажущемся ему подозрительным: капли дождя, снежинки, разносимые ветром, — гонят его по всем направлениям в лесу и в поле. Он, следовательно, не научился понимать значения различного шума и, пожалуй, никогда не научится этому, так как борьба за существование воспитывает в нем не предусмотрительность, а лишь склонность к трусливому бегству. Зато другие животные развивают при подобных обстоятельствах совсем иные способности.

Хищная птица не оставляет своего гнезда, когда приближаешься с шумом к дереву, на котором она гнездится, и даже стучишь палкою о дерево. Шум не пугает ее, но стоит тихонько приблизиться к дереву или легонько царапать палкою древесную кору, как хищник моментально снимается с места, подозревая присутствие куницы или охотника. Здесь, несомненно, сказывается ум, выработанный борьбой за существование.

Наоборот, отсутствие этой борьбы понижает умственные способности — наглядный пример мы имеем в наших домашних гусе и утке. Глупость гуся недаром вошла в пословицу у наблюдательных немцев. Между тем на воле едва ли найдется еще одна такая предусмотрительная птица, как гусь. Охотники хорошо знают, как трудно осенью подобраться поближе к уставшим при перелете стаям диких гусей, опустившимся на посевах! Никакие уловки не помогают: пробовали прятаться за коров, переодеваться в женское платье — все напрасно: еще далее расстояния ружейного выстрела гуси-часовые резким криком предупреждают всю стаю, и она немедля оставляет опасное место.

Столь же велика разница между дикой и домашней уткой. Дикая утка легко поддается, правда, обману охотника. Она подпускает близко к себе лодку, скрытую под хворостом, и опускается вечером перед неподвижно сидящим охотником, не узнавая его; но это еще не признак глупости, так как даже лисе, этому сверххитроумному животному, случается принять неподвижно стоящего или сидящего охотника за дерево. Такие черты, как безмерно глупое любопытство, замечаемое у гусей и уток, существуют, наверно, и у диких их родственников, живущих на воле, но предусмотрительность мешает им проявлять эти черты. Сколько потерял в своих умственных качествах рогатый скот в домашнем состоянии — сказать трудно. Надо полагать, что значительными эти качества никогда у него не были. Кому не случалось замечать, как глупо уставляются коровы на незнакомого человека или чужую пробегающую собаку? Но и дикие родичи их, буйвол и бизон, обладают, несмотря на борьбу за существование, малыми умственными способностями, а потому человеку удалось истребить этих животных чуть не до последнего.

Впрочем, некоторое оглупение в домашнем состоянии несомненно имело место. Единственное проявление ума у коров заключается в том, что каждая знает свою кличку в стаде и идет на зов пастуха, а также в том, что волы отличают приказ поворачивать направо или налево, — приказ, исполняющийся, впрочем, частью при помощи плети. Это нельзя считать крупным шагом вперед, и живущий в Южной Америке полудикий рогатый скот, избегая господства человека, поступает умнее. Нагляднее всего разница в умственных качествах у диких и домашних животных выступает у овцы. По единогласным отзывам всех натуралистов, горная овца обладает всеми качествами предусмотрительной дичи.

Охраняя себя, горные овцы ставят часовых и скрываются при бегстве в малодоступных местах. Домашняя же овца по уму не выше гуся. Ее легко испугать почти до полной потери соображения. Всякий шум приводит целые стада в такой испуг, что они обращаются часто в бегство, идя прямо на верную гибель. Нельзя не заметить понижения умственных качеств также у домашней свиньи. Ее прародитель, дикий кабан, отличается изощренными способностями самоохранения. В выборе местопребывания он очень хитер, ища скрытого убежища в непроницаемом кустарнике болотных пространств. Не бесследно прошли для него и опасности, с которыми он встречается при поисках добычи, — он и здесь проявляет большую предусмотрительность. Уже по этим немногим примерам легко видеть, как притупляюще действует на животных отсутствие борьбы за