Жизнь замечательных слов, или Беллетризованная этимологическая малая энциклопедия (БЭМЭ) - Николай Михайлович Голь

Учёный Россум нашёл способ искусственного получения живой материи и научился создавать из неё существ, обладающих многими человеческими качествами, даже превосходящих людей по интеллекту, но лишённых души. Последователи Россума поставили дело на конвейер и создали человекообразных рабов для нужд производства. Прошло время, и искусственные люди взбунтовались. О восстании бездушных существ и должно было повествовать произведение. Но работа не шла – Карел никак не мог придумать название для возникших в его воображении человекомашин. Как же быть автору?

Он, пишет Чапек, прибежал к своему брату, который в это время стоял у мольберта и размахивал кистью так, что холст под ней трещал.

– Эй, Йозеф, – начал автор, – у меня вроде бы появилась идея.

– Какая? – пробурчал художник (он в полном смысле слова бурчал, потому что вторая кисточка была у него во рту).

Автор изложил сюжет так коротко, как только мог.

– Ну так пиши, – проронил художник, даже не вынимая изо рта кисти и не прекращая грунтовать холст. Это было просто оскорбительное равнодушие.

– Но я не знаю, – сказал автор, – как мне этих искусственных рабочих назвать.

– Так назови их роботами, – пробормотал художник, не выпуская изо рта кисточки и продолжая грунтовать.

Надо признать, что пришедшее в голову Йозефу словцо, до той поры не существовавшее, было не только подходящим для замысла, но и очень точным в этимологическом смысле. Дело в том, что, как это ни грустно, прекрасное слово «работа» и печальное слово «раб» происходят от одного славянского корня; в названии роботов, искусственных рабов для производства работ, забытое языковое родство закреплялось вновь.

Слово было сказано, но знали его пока только двое – для слова это ещё нельзя считать рождением. Оно ещё должно было обрасти плотью, «живой материей» языка. Карел начал писать пьесу «R.U.R.» – «Россумские универсальные роботы».

«Работая, – пишет сестра автора Гелена Чапкова, – Карел страдал неутешно: повсюду ему мерещились страшилища и ненавистные призраки, несущие разрушение и гибель».

Когда труд был закончен и слово-младенец явилось людям, 5 сентября 1920 года на квартире братьев Чапеков состоялось чтение пьесы «R.U.R.» и роботы пошли странствовать по планете, войдя постепенно во все языки мира и международный технический лексикон, а пьеса, поставленная сначала в Праге с декорациями Йозефа, имела успех по всему свету. Её высоко оценивали Максим Горький, Алексей Толстой, Бернард Шоу, Ромен Роллан.

Интересно, что на этом история развития слова не завершилась. Мы теперь говорим о роботах, подразумевая неких механических существ; такое восприятие существовало ещё при жизни Карела Чапека; сам же он был категорически с этим не согласен.

«Автор с ужасом отвергает мысль о том, что машины могли бы заменить людей или в их шестернях могло пробудиться нечто похожее на жизнь, любовь или бунт. Он счёл бы эту мрачную перспективу тяжким оскорблением жизни».

Что делать, дети порой развиваются и растут совсем не так, как хотелось бы родителям.

Октябрь

Открыв любой толковый словарь на слове «термидорианцы», вы узнаете, что так называются контрреволюционеры и перерожденцы, а «термидор» – это контрреволюционный переворот. А перелистав, скажем, газету «Известия» за 1925 год, когда началась борьба Сталина с партийной оппозицией, воочию убедитесь, как эти слова и понятия преломлялись в живом языке публицистики: «Если ошибку Каменева и Зиновьева взять в свете рассуждений о перерождении ЦК и термидорианцах, тогда идеология ликвидаторского безверия становится во весь рост». Или: «Из-за термидора Ленинградский комитет вынужден был снять тов. Залуцкого – это факт».

А вообще-то термидор – всего лишь одиннадцатый месяц республиканского календаря. Только что это за календарь такой?

Когда французская буржуазная революция одержала в 1789 году победу над монархией, в стране всё изменилось: образ жизни, законы, праздники, органы власти. Но революционеры – так всегда бывает – считали, что изменений ещё слишком мало, очень многое оставалось по-прежнему. Чтобы дело быстрее шло вперёд, была создана специальная комиссия, и по докладу депутата Шарля Жильбера Ромма Национальный конвент, высшее законодательное учреждение, ввёл новый, революционный календарь.

Наша эра считалась теперь не от Рождества Христова, а от 22 сентября 1792 года – даты провозглашения республики.

Новый год начинался не 1 января, а в день осеннего равноденствия; таким образом, приход новолетия определялся каждый раз не календарной датой, а точными астрономическими расчётами и приходился то на 22, то на 23, то на 24 сентября.

Имена святых христианского календаря были заменены названиями растений, плодов, овощей и фруктов.

Год, как и прежде, делился на двенадцать месяцев. Но все они были одинаковы по продолжительности – ровно по тридцать дней в каждом. Всего в году оказалось триста шестьдесят дней. Но это не беда, конвент ввёл пять добавочных, специально предназначенных для народных празднований. Первый – праздник Гения, когда восхвалялись выдающиеся открытия и изобретения, сделанные за год в области науки, искусства и ремесла. Второй – праздник Труда: прославление наиболее выдающихся тружеников. Третий – праздник Подвигов: на нём чествовали мужество и отвагу. Четвёртый – праздник Наград, на котором знаки отличия вручали тем, кого славили в предыдущие три дня. Пятый – праздник Мнения: в этот день общественные деятели подвергались критике граждан, и никому ничего за это не было.

Пятый день был особенно важным для народа, потому что, отстаивая свои свободолюбивые принципы, революционеры-якобинцы во главе с Максимилианом Робеспьером ввели жесточайшую диктатуру, беспощадно карая политических противников и всех недовольных, возводя всеобщую равную бедность в идеал.

Календарь, таким образом, сформировался – трёхсот шестидесяти пяти дней вполне достаточно. Но как же быть с високосными годами? Очень просто: раз в четыре года вводился ещё один дополнительный день – праздник Олимпиад, посвящённый спортивным играм и соревнованиям.

Месяца теперь делились не на недели, а на декады, по десять дней в каждой (по-гречески dekados – «десяток»).

Попробовали и время считать по десятичной системе: в сутках – десять часов, в часе – сто минут, в минуте – сто секунд. Но это как-то не прижилось. А республиканский календарь просуществовал двенадцать лет.

По случаю его введения во многих городах Франции были организованы красочные торжества (революционеры вообще любят массовые зрелища, а ещё водевили, о чём говорилось в главке «Из-за одной буквы»). Например, в Аррасе в символическом шествии участвовали двадцать тысяч человек. Все они были разделены на двенадцать групп, олицетворяющих месяцы. Впереди шли юноши и девушки, за ними – люди зрелые, замыкали процессию пожилые. Пять восьмидесятилетних старцев изображали собою добавочные дни. столетний старик под балдахином