В городе ромеев - Михаил Валентинович Логинов

Внезапно собеседник стал серьёзным. Он отошёл на шаг в сторону, прошептал что-то, перекрестился.

– Скажи, дитя, не связана ли ваша наука с волхованием, чародейством и прочей мерзостью пред Господом?

Антон, боявшийся, что ему придётся рисовать чертёж электростанции, облегчённо вздохнул.

– Наши техника и наука лишены волшебства. Мы не занимаемся колдовством. Напротив, большинство наших жителей верят так же, как и вы.

Сам перекрестился в доказательство.

Лев Математик отвернулся к столу, взглянул на столбики цифр, нарисованные Антоном.

– Твои расчёты, – сказал он, – не позволяют мне торопливо объявить выдумкой твои слова. Но я всё равно не могу поверить, чтобы в скифских степях или даже за скифскими степями существовало просвещённое и образованное государство, о котором мы ничего не знаем. А что вы знаете о нас?

– То, что Византия образовалась в четвёртом веке, когда Римская империя раскололась на Западную и Восточную. И погибла в одна тысяча четыреста пятьдесят третьем году, когда турки захватили Константинополь…

«Ой, я сказал что-то лишнее», – с ужасом подумал Антошка.

Лев Математик удивлённо взглянул на него.

– Дитя, как ты можешь знать будущее?

– Его узнал не я, – пробормотал Антошка, как набедокуривший ребёнок. – Но у нас даже дети знают, что Константинополь падёт и будет называться Стамбулом.

– Я не расслышал, повтори ещё раз: когда свершится это пророчество?

– В 1453 году нашей эры, от Рождества Христова, – повторил Антон. Он уже начал бояться, и не на шутку. Ведь его собеседник не только придумал икс и игрек, он ещё и архиепископ. Вдруг он отдаст Антошку какой-нибудь местной инквизиции, и она начнёт выпытывать, где и когда он услышал такое ужасное пророчество?

Вместо этого Лев Математик перекрестился и встал на колени. Громко сказал:

– Господи, за что ты так милостив к нам? Наша империя проживёт ещё пять с половиной веков! Не по грехам нашим судишь Ты нас, а по своей милости.

Антошка смотрел с удивлением на Льва Математика. По щекам архиепископа текли слёзы.

Потом учёный встал.

– Дитя, тебе известны ещё какие-нибудь пророчества о судьбе империи?

– Почти ничего, – грустно вздохнул Антошка. Ну надо же так плохо знать и математику, и историю! – Знаю только, что Византия крестит Русь и что Константинополь ненадолго захватят латиняне.

– Не удивлюсь первому и, к сожалению, второму, – ответил Математик. – В Италии и прочих варварских западных землях вырастают крепкие государства. Если их жители преуспеют в управлении, торговле и ремёслах, как преуспевают в войне, мы проиграем им.

– Объясните мне, пожалуйста, почему вы удивляетесь, что империя проживёт дольше пяти веков, – робко попросил Антошка.

Лев Математик сделал несколько шагов по кабинету, потом заговорил.

– Знаешь ли ты, какой налог собирают в день с константинопольских торговцев? Двадцать тысяч номисм! Через нас идут все азиатские товары в Европу и европейские – в Азию. Если эти деньги откладывать, то через год можно построить такой же город. Или собрать армию, которая вернёт нам все земли Римской империи. Или выкупить всех рабов-христиан у иноверцев. Но я не только математик, я сановник…

Архиепископ опустил руку в глиняную чашу с изюмом, зачерпнул большую горсть. Отделил от неё треть.

– Вот сколько денег пойдёт на армию и содержание государства. Остальное осядет по карманам. Я догадываюсь, как падёт город: в казне не хватит денег, чтобы нанять воинов, а в подвалах дворцов будут лежать горы золотых. Варвары обогатятся, и это будет справедливо.

– Неужели василевсы ничего не могут сделать с этим? – воскликнул Антошка.

– Многие василевсы и храбры, и мудры, – вздохнул Математик. – Они ведут армию в поход. Они издают эдикты о том, чтобы торговцы не меняли цен, богачи не отнимали земли у крестьян. Легион чиновников следит за исполнением эдиктов, но деньги текут к ним в карман как жалование или взятки. Люди сторонятся чиновников; они обращаются вместо государственного суда в церковный суд, даже если осёл объел чужой виноградник, а хозяин виноградника убил осла.

Архиепископ невесело усмехнулся.

– И вот результат: ремесленники бросают ремёсла, крестьяне бегут на варварские земли, где с них возьмут меньший налог. Нет крестьян – нет воинов, нам приходится нанимать варваров, как в последние годы погибшего Рима. И мы проживём ещё пять веков!

«Удивительно, – подумал Антошка, – уличный мальчишка Кор и архиепископ Лев Математик говорят почти одно и то же».

– Я многого ждал от нового василевса, – продолжил Математик, заметно понизив голос. – Он рождён в простой семье, значит, должен знать народ. Он не чужд знаниям и очень храбр – его любят воины. Увы, дворец пропитан интригами, как логово дракона ядом. Кто устоит? Я надеялся на сына василевса, моего тёзку. Он хорошо воспитан и мудр, и если бы стал василевсом, то запомнился бы как Лев Философ. Но он уже третий год в темнице. Новая династия началась с интриги…

Кстати, об интригах. Антошка вспомнил про письмо.

– Простите, вы не могли бы перевести это послание? – сказал он и протянул Математику копию письма из сундука Руалда.

Архиепископ кивнул, начал медленно читать вслух. Сначала побледнел он, через две секунды – Антошка.

«Я служу в гвардии василевса. Я считаю василевса узурпатором и готов его убить. Обещай сделать меня начальником над всеми воинами, и я совершу это.

Руалд.»

– Откуда у тебя это послание? – спросил Математик. Антошка объяснил. Заодно рассказал про то, что видел вчера во дворце.

– Значит, этот Кракабен договорился с Сантаварином? Мелкий волк нашёл дракона. Маленькая месть совпала с большой. Кракабен привёз письмо без адресата, но интриган подсказал ему адрес. Я понял смысл его слов: сначала этот Руалд переедет во дворец, примет присягу, и только тогда Сантаварин изымет письмо из сундука. Но что же ещё должен был сделать Кракабен? Написать на письме только одно слово: «Льву». Или завернуть в грамоту с этой надписью.

– Но это… Но это слабое доказательство, – прерывающимся голосом сказал Антошка. Казалось, ужас собеседника перелился в его сердце.

– Сильное и не нужно, – вздохнул Математик. – Главное – разжечь мнительность в сердце василевса. Руалд даст под пыткой нужные показания, и ты потеряешь своего друга, а я – своего ученика.

Архиепископ взял кресало («Наверное, сам сделал», – подумал Антошка). Зажёг свечу, сунул бумагу в огонь.

– Дитя, мне очень интересно говорить с тобой о твоей стране. Но сейчас нельзя терять ни минуты. Спеши к своему Руалду, пусть немедленно вынет письмо из сундука и сделает то же самое, что я – с копией. Возьми изюм, съешь в пути. Я прикажу, чтобы тебя немедленно доставили к пристани, а там – к твоему дому. Торопись, да благословит тебя Господь! Сделай самое богоугодное дело – спаси невинных людей!

Антошка устремился к двери. Но волновался так, что часть изюма просыпал.