В городе ромеев - Михаил Валентинович Логинов

Император смотрел на них, но, как заметил Антон, его лицо даже не дрогнуло. И снова стало жалко властелина самого большого города в мире: все остальные могут смеяться и удивляться, а он – нет.

Кстати, император так и не открыл рта. Смысл церемонии был в том, что варвары видели василевса, но не слышали.

«Вот я и увидел василевса Василия, – подумал Антон. – Теперь смогу ответить профессору, если спросит. Если вернусь и увижу его».

* * *

После церемонии в тронном зале начались переговоры. Они проходили в помещении попроще. Воислав и Сом вели торговый договор, Руалд обсуждал с военачальником условия найма отряда. Антошка хотел было предложить себя в качестве переводчика, но этим занимались служители-профессионалы.

Кракабен тоже нашёл себе собеседника – невысокого старика в клобуке с почти закрытым лицом. Именно нашёл – подходил к переводчикам, называл имя.

Услышав его, Антон вздрогнул. Кракабен искал Сантаварина, императорского фаворита, который сумел поссорить отца с сыном и посадить наследника в темницу.

После этого Антошка старался держаться к колдуну поближе и внимательно слушать. Однако совсем приблизиться не удалось. Антошка разобрал лишь слова Сантаварина:

– Сейчас нет смысла. Он должен присягнуть василевсу и поселиться во дворце. Тогда ему не спастись.

Кракабен что-то тихо сказал фавориту. И опять донеслась речь Сантаварина:

– Я поговорю с василевсом и добьюсь, чтобы решение приняли быстро. Сегодня ночью тебе придётся сделать ещё одно важное дело…

Фаворит поднял голову и посмотрел на Антошку.

Антон поймал взгляд и пару секунд глядел прямо в глаза интригану. Обычной маской этого морщинистого лица было смирение и бесстрастие. Именно поэтому радость и злоба на нём читались особенно отчётливо. Так костёр, не очень различимый днём, виден в ночи за много километров.

– Кто этот мальчик? – резко спросил Сантаварин.

– Знаток Цицерона. Мечтает о его судьбе, – сказал Кракабен.

– Слишком жестоко. Достаточно будет ослепить, – коротко заметил фаворит. – Мальчик, запомни, моего врага не спасёт ничьё заступничество. Держись подальше от чужих дел.

«Сработает ли хронокомпас, если я буду слепым?» – подумал Антон. Страх окутал его, как чёрное облако. Смерть страшна, но неизвестна. А ослепление… Играть в жмурки, надеть повязку. И не снимать её всю жизнь.

Но вслед за страхом пришла злость. Его что, решили напугать?

Он остался на месте, запрокинул голову, начал разглядывать мозаику на потолке. Удалиться пришлось заговорщикам.

Антон не успел обдумать, как ему жить, имея столь серьёзных врагов, когда его позвал Руалд. Он вёл переговоры о жаловании для отряда и попросил Антона ещё раз предоставить расчёты. Антошка стал царапать на знакомой восковой дощечке – очень удобно, что записи черновые. Написал, стёр, пиши снова.

Договориться оказалось непросто: византийский патрикий не понимал арабских цифр, а Антошка не знал, какие цифры употребляют греки. Пришлось объяснять на словах, диктовать военачальнику. К счастью, спора не было. Грек согласился с подсчётами Руалда и сказал, что остаётся дождаться решения василевса.

Немного погодя все переговоры завершились, и посольство покинуло дворец. Когда выходили, выбежал служитель, подскочил к Кракабену, передал какую-то вещицу, завёрнутую в бумагу или пергамент. Не успел Антон приглядеться, как викинг уже припрятал предмет.

На Антошку он поглядывал со злостью, но настроение старого ведуна явно поднялось.

Глава 8

Ипподром, бедность и богатство, кошачий штраф

Воислав, Сом, Руалд и ещё несколько воинов, в том числе и Кракабен, остались во дворце в казарме наёмников, чтобы поговорить, выпить вина со знакомыми. Остальные руссы и варяги отправились гулять по городу, Антошка с ними.

Перед тем как расстаться до вечера, Руалд дал Антону десять крупных, тяжёлых золотых монет.

– Ты помог договориться на хороших условиях. Возьми.

Возражать Антошка не стал. Какой смысл гулять по столице с двумя медяками в кармане?

От дворца прошли на Августейон – огромную площадь. На ней стояла та самая конная статуя, видная ещё с моря. Напротив памятника возвышалась Святая София. Антон хотел заглянуть в храм, но передумал – ещё не пустят, как варвара. А если и пустят, как крещёного, то товарищи останутся на площади. Нехорошо.

Увидел высокий столб с разными надписями. Пока приглядывался, услышал неподалёку:

– Не знаю, откуда прибыл варвар, но пусть поскорее найдёт дорогу, по которой уберётся из города.

Говорили двое горожан в десяти шагах от Антошки. Не очень приятно, зато понятно, для чего столб: от него отсчитывали расстояния до городов империи.

«Если соберусь в третье путешествие, попрошу мастера Лукьянова придать хронокомпасу функцию чтения и перевода, – подумал Антон. – Если из второго приключения выберусь».

Слева от Святой Софии был ипподром – огромный амфитеатр вытянутой овальной формы. Не ниже Колизея в Риме и, конечно, длиннее.

Хоть сегодня скачек не было, зашли на ипподром. Оглядеть все дорожки для колесниц удалось бы только в морской бинокль, театрального не хватило бы. Хорошо были видны конные статуи императоров посередине арены.

Словоохотливый стражник, следивший, чтобы на пустом ипподроме не творилось никаких безобразий, сказал, что одна из статуй – памятник Константину, основателю города. Статуя на площади – император Юстиниан, построивший Святую Софию и временно собравший многие земли распавшейся империи: Северную Африку, побережье Испании и даже Рим. Кроме гонок колесниц, на ипподроме совершаются триумфы после победных кампаний. Здесь же перед казнью позорят преступников, мятежников и ересиархов – лидеров ересей. Им бреют головы и бороды, сажают на осла задом наперёд и проводят по кругу в окружении шутов, а уж те вовсю веселят публику своим ремеслом. Получается триумф наоборот.

Антон поёжился, представив эту картину. Смертный час близок, а вокруг клоуны с дудками и погремушками. Хорошо, хоть нет гладиаторских боёв, как в римском Колизее.

Стражник добавил, что император посещает почти все гонки колесниц. Зрители делятся на две партии: на «синих» и «зелёных». Говорят, в давние времена, если василевс не нравился народу, то его освистывала одна партия, а иногда и обе сразу. Теперь же все кричат одновременно и только славят императора.

Пока стражник говорил, Антошка присмотрелся к большому памятнику – четвёрке коней, запряжённых в колесницу. Памятник казался знакомым. Неужели он его уже где-то видел? Стал вспоминать и понял, где. Год назад мама была с подругой в Венеции и показывала фотографии из поездки. Сейчас эти кони стоят на соборе Святого Марка. Их увезли венецианцы, вместе с крестоносцами захватившие Константинополь.

«До того времени ещё далеко, – подумал Антошка. – И вообще эти кони на ипподроме уместнее».

Руссов и варягов не интересовали ни памятники, ни недавнее прошлое. Они хотели посмотреть местный торг, узнать, что продаётся и что можно продать. «Ну да, Стамбул, все на шопинг ездят», – вздохнул Антон.

Пошли