В городе ромеев - Михаил Валентинович Логинов

«Пусть мои предки-руссы ругаются, что парилка здесь слабовата, но одно удовольствие другого не отменяет».

От тёплой воды Антошка почувствовал себя почти как дома и слегка испугался этой мысли: вдруг хронокомпас решит, что он тут обжился, да и оставит его в Царьграде.

Варяги, руссы и прочие посетители бани с удивлением поглядывали на хронокомпас. Наверное, считали его шкатулкой с ценностями, прикреплённой на руку. А вот крестик на груди, в отличие от Рима, никого здесь не удивлял.

* * *

После термы Антошка хотел прогуляться по городу, но Сом велел возвращаться: в одиночку по городу ходить не надо, а воины хотят отдохнуть – всё же гребли пять дней без передышки. Антошка не грёб, поэтому, вздохнув, согласился.

Вернулись в гостевой дом засветло. И руссы, и варяги привыкли или делать дело, или пировать, или спать. Дела сделаны, пир назначен на завтра, значит, спать. Большинство воинов так и поступили. Лишь у ворот и у запасной, ведущей на соседнюю улицу калитки поставили стражу. Воислав и Сом что-то обсуждали в комнате.

Антошке спать не хотелось. Он взял кисть винограда, направился во двор. Вышел из калитки и стал, отрывая виноградины, наблюдать за улицей. Вроде бы и дома, и на прогулке. Двое варягов, стоявших рядом с секирами, тут же легли отдохнуть, попросив разбудить, если что случится.

Скоро Антон заскучал. Улица оказалась малолюдной, а может, и предзакатное время было малолюдным, но жителей Царьграда не видать.

Он решил сменить наблюдательную позицию, пойти к воротам. И тут…

Сначала появился бегущий человек – мальчик Антошкиных лет. Он бежал не со всех ног, но не потому, что утомился, а потому, что преследователи бежали ещё медленней.

Преследователей было двое: взрослые мужчины плотной комплекции в одинаковых коротких плащах. У одного в руке дубинка, у второго – бич.

Мальчишка обернулся, оценил расстояние как безопасное и громко крикнул:

– Прислужники старого мошенника, что вы так медленно тащитесь? Пожиратели вдов и сирот, вас тянут к земле ваши грехи? Разжиревшие псы, шевелите лапами быстрее, пока хозяин не отдал вас на живодёрню!

Встал на четвереньки, изобразил усталого пса, высунувшего язык чуть не до земли. Чуть-чуть так проковылял, потом рванул из низкой стартовой позиции и помчался по улице. Впрочем, опять сбавил скорость, обернулся, снова показал язык…

Взглянул вперёд. Навстречу бежали ещё трое крепышей в таких же плащах, с дубинами и плетьми.

Мальчишке стало не до шуток. Он подскочил к стене, как кот, загнанный псами, попытался подпрыгнуть, но не смог. Противоположная стена у гостевого дворца была ещё выше.

Он огляделся по сторонам, ещё раз посмотрел на приближавшихся преследователей. Антошку, выглядывавшего из калитки, то ли не видел, то ли не считал помощником.

«Правильно я делаю или нет?» – растерянно и испуганно подумал Антошка, но тут же открыл калитку и крикнул:

– Сюда!

Мальчишка юркнул в калитку вовремя: ещё секунда – и на его плечи или затылок обрушилась бы дубина. Антон едва успел закрыть калитку, как ближайший преследователь рванул её.

– Открывай! – рявкнул он.

– Больше одного не пускаем, – ответил Антошка.

Стражник – или кто он? – продолжал трясти калитку. Оба часовых наконец-то встали с земли, подошли, зевая и почёсываясь.

– Впустите нас, мы схватим разбойника! – крикнул стражник и ударил дубинкой по калитке.

– Чего им надо? – спросил Антошку русс.

«Они же по-гречески не понимают. Можно повеселиться», – подумал Антон азартно.

– Это местные смельчаки. Ищут, с кем подраться.

– Смельчаки? – удивлённо переспросил русс, поднимая секиру. Её древко было толще любой из дубинок. Русса звали Мал – такие имена обычно дают в насмешку.

– Его имя – Лютый Медведь, – Антошка указал стражникам на Мала с секирой. – Он не может заснуть, если за день никого не убил.

Русс не понял, но по странному совпадению именно в этот миг поднял секиру над головой.

– Вы хотите войти? Открыть калитку? – спросил Антошка стражников. Те молча развернулись и потрусили по улице.

«Действительно, разжиревшие трусливые псы, – подумал Антон, – я с парнем согласен. Кстати, где он?»

– Если это местные смельчаки, нас наймут за хорошую плату, – лениво проговорил Мал, прислонил оружие к стене и снова задремал.

Антошка огляделся по сторонам, и тут ему в лоб ударила маленькая незрелая айва.

Он поднял голову. Незнакомец распластался на самой верхушке дерева посередине двора. Антон даже не обиделся, а позавидовал. Сам он ни за что не смог бы так высоко залезть.

Мальчишка приложил палец к губам и полез по длинной ветке. Антон был уверен, что она сломается. Но мальчишка перепрыгнул на крышу, подтянулся, взобрался почти без шума. Если бы Антошка за ним не наблюдал, ничего не услышал бы.

Он повернул за угол. Мальчишка спрыгнул прямо перед ним, но тотчас поднялся.

– Спасибо, благородный варвар, – сказал он.

– Теперь я точно знаю, что попал в Рим – меня называют варваром даже за добрые дела, – вздохнул Антошка. Его собеседник то ли не понял, то ли не смог удержаться от заготовленного вопроса:

– Почему ты меня спас?

Антон хотел ответить загадочно и наигранно: мол, вечерняя скука, захотелось развлечься… Но ответил, как думал:

– Мне было бы неприятно смотреть, как тебя схватят. Не думаю, что тебя приласкали бы.

– О, благородный варвар, ты такой же мудрый и добрый, как Роман, мой опекун и друг. Он тоже защищает бедняков от злобных псов. Назови своё имя, и, если оно есть в святцах, я поставлю свечку возле иконы твоего святого.

– Антон. А как зовут тебя?

– Кор. Я крещён Иоанном, но рождён в Коринфе, и меня можно называть Кором. Мой отец погиб в войне с сарацинами, моя мать умерла от моровой язвы, моя сестра продана в рабство в дальние края, мой брат… О, я даже не знаю, где мой брат. Я сирота, живущий милостью Бога и состраданием людей, я никому не причиняю зла и благодарен за любое добро, даже за один нуммий или ломоть хлеба. Во имя милосердного Господа и всех святых, пощадите меня!

Весь этот монолог мальчишка произнёс за пару секунд, закатив глаза, полным страдания голосом. «Репетирует», – понял Антошка.

– Псы пощадили бы тебя? – спросил он.

– Конечно, нет, – ответил Кор уже без всякой наигранности, – псы с Амастридской площади не щадят никого. Спасибо тебе, Антон. Я буду рад когда-нибудь помочь тебе.

Он протянул руку, Антон её пожал. Рука у Кора была маленькая, тонкая, но очень крепкая. Да и сам он был так худ, что мог бы пролезть под калиткой.

– Я выпущу тебя через ворота, – сказал Антон, соображая, что соврать часовому.

– Зачем? Выйду и так. Я мог бы и не спускаться, но не хотел уходить, не поблагодарив тебя.

– Айвой в лоб? – усмехнулся Антон.

Кор закатил глаза, на миг