Джейн из Лантерн-Хилл - Люси Мод Монтгомери

который очень торопился и потому не довез их до дома. День выдался ветреным, и Джейн повязала голову старой шалью тетушки Матильды Джолли, поскольку прошлой ночью мучилась от легкой зубной боли. Тетя Ирен выглядела шокированной, но поцеловала обоих, когда они вошли во двор.

– Так ты купил старый дом Тилли Джолли, Дрю? Какое забавное место! Ну что ж, думаю, ты мог бы для начала посоветоваться со мной.

– Джейн хотела сохранить его в тайне… Джейн любит тайны, – легкомысленно отозвался отец.

– Ах да, Джейн у нас полна тайн. – Тетя ласково погрозила Джейн пальцем. – Надеюсь, только «полна тайн»… хотя мне кажется, ты немного склонна к хитрости.

Тетя Ирен улыбалась, но в ее голосе слышались резкие нотки. Джейн готова была предпочесть бабушкин яд. Хотя бы не приходилось делать вид, что ей нравится.

– Если бы я знала, то непременно отговорила бы тебя, Эндрю. Слышала, ты отдал за него четыреста долларов. Джимми Джон просто оставил тебя с носом. Четыреста – за эту древнюю хижину! Трехсот хватило бы с лихвой.

– Но вид, Ирен… вид. Лишние сто за него.

– Какой же ты непрактичный, Эндрю. – Тетя, в свою очередь, погрозила и ему смеющимся пальцем. По крайней мере, чувствовалось, что палец смеется.

– Джейн, тебе бы придержать его кошелек. А то твой отец к осени останется без единого пенни.

– Думаю, у нас получится свести концы с концами, Ирен. Или хотя бы близко к тому. Джейн – отличная экономка. Она наблюдает за хозяйством в доме своем и не ест хлеба праздности[38].

– Ах, Джейн. – Тетя Ирен окинула ее умильным взглядом. – Если уж ты купил дом, Дрю, то почему не рядом с городом? В Кеппоке есть чудесный коттедж, ты мог бы арендовать его на лето. И я была бы рядом – помочь, подсказать…

– Нам больше нравится северный берег. Мы с Джейн оба пустынные совы и дикие пеликаны. Но оба любим лук, так что сразу поладили. Представь себе, мы даже повесили картины, не поссорившись. А это какое-то чудо, сама знаешь.

– Это не шутки, Эндрю. – Голос тети Ирен звучал почти жалобно. – А что насчет запасов пищи?

– Джейн выкапывает моллюсков.

– Моллюски! Ты рассчитываешь прожить на моллюсках?

– Почему, тетя Ирен? Из Корнерс нам раз в неделю приносят рыбу и дважды – мясо, – возмущенно возразила Джейн.

– Ми-и-илая. – Тетя Ирен вдруг приняла покровительственный вид. С ним же она осмотрела комнату для гостей, сборчатые желтые занавески, которыми Джейн так гордилась. «Славная кладовочка», – нежно сказала она. Покровительственно прошлась по саду: «Такое очаровательное старомодное местечко, да, Джейн?» И так же осмотрела хозяйственную полку: «Надо же, а у тетушки Матильды Джолли было все необходимое, душенька!»

Без покровительства она говорила только о крестильных ложках. В ее голосе, помимо обычной сладости, прозвучало что-то едкое.

– Кажется, мама собиралась отдать их мне, Дрю.

– Она подарила их Робин, – тихо ответил Дрю.

Джейн вздрогнула. Папа впервые произнес мамино имя.

– Но когда она ушла…

– Мы не будем это обсуждать, Ирен, если ты позволишь.

– Конечно нет, мой милый. Я понимаю. Прости меня. А теперь, Джейн, душенька, одолжи мне передник, я помогу тебе с готовкой для доктора Арнетта. Совсем одна пытается подготовиться к приходу гостей, да благословит ее Бог!

Тетя Ирен умилялась ей… смеялась над ней. Джейн разрывало от ярости и бессилия. Улыбаясь, тетя Ирен взяла все в свои руки. Курица и салат уже были готовы, но она настояла на том, чтобы испечь печенье и нарезать курицу, и даже слышать не захотела о том, чтобы Джейн собрала землянику.

– К счастью, я захватила с собой пирог. Я знала, что Эндрю обрадуется. Мужчины любят основательно поесть, душенька.

Это привело Джейн в ярость. Она поклялась себе, что на этой же неделе научится печь пироги. Теперь ей оставалось только подчиниться. Когда приехал доктор Арнетт, тетя Ирен, улыбающаяся и любезная хозяйка, встретила его на пороге. Тетя Ирен, улыбаясь все любезнее, села во главе стола, разлила всем чай и обрадовалась, когда доктор Арнетт попросил добавки картофельного салата. Оба мужчины остались в восторге от пирога. Папа сообщил тете Ирен, что никто во всей Канаде не сравнится с ней в искусстве печь пироги.

Перед отъездом тетя Ирен вымыла посуду. Джейн возблагодарила небо, что они с Минни купили полотенца три дня назад. Что сказала бы тетя Ирен, случись ей вытирать посуду нижней рубашкой?

– Мне нужно ехать, душенька. Я хочу успеть домой до темноты. Мне бы так хотелось быть к вам поближе… но я буду приезжать так часто, как только смогу. Я много раз выручала твою маму, бедное дитя. Дрю и доктор Арнетт спустились к берегу… Думаю, они собираются кричать и спорить до полуночи. Эндрю не стоило оставлять тебя одну. Но таковы уж мужчины… совершенно безрассудные.

Джейн любила оставаться в одиночестве. Замечательная возможность поговорить с собой вслух.

– Я не против, тетя Ирен. И я люблю Лантерн-Хилл.

– Тебя так легко порадовать… – сказала тетя таким тоном, будто Джейн – маленькая дурочка, если уж радуется столь легко. Тетя Ирен обладала необыкновенным умением заставить вас чувствовать себя так, словно все, что вам нравится, о чем вы думаете и что делаете, не имеет никакого значения. И как Джейн возмущал ее авторитетный вид в папином доме! Вела ли она себя так же, когда мама с папой жили вместе? Если да, то…

– Я привезла подушку для вашей гостиной, душенька…

– Это кухня, – поправила Джейн.

– …и в другой раз привезу кресло из ситца для гостевой комнаты.

Джейн, помня о «славной кладовочке», не отказала себе в удовольствии:

– Не думаю, что там найдется место.

Когда тетя уехала, Джейн недоброжелательно оглядела подушку. Она сияла новизной и великолепием, заставляя все вокруг выглядеть блеклым и простоватым.

– Я уберу ее в хозяйственный шкаф, – с наслаждением проговорила Джейн.

Глава 21

Ночь выдалась душная. Джейн вышла и уселась на холме – «чтобы прийти в себя», как она выразилась. Она и правда была не в себе с самого утра, поскольку сожгла тосты и умирала от стыда весь оставшийся день. Приготовление курицы оказалось утомительным… дровяная плита совсем не походила на электрическую, как у Мэри. А заправлять кровать в гостевой комнате под умильным взглядом тети Ирен («Подумать только, у этого ребенка есть комната для гостей», казалось, говорил этот взгляд) было еще того хуже. Но теперь она осталась в блаженном одиночестве и никто не мог запретить ей сидеть на холме прохладной бархатистой ночью так долго, как ей того