Джейн из Лантерн-Хилл - Люси Мод Монтгомери

– Нельзя жить только по книгам, – встрял Перешагни-поле, заинтересованный в успехах Джейн не меньше остальных. – Доверяй своей интуиции. Я всегда говорил: поварами рождаются, а не становятся. А ты – прирожденный повар, если интуиция мне не изменяет. Тефтели из трески, которые ты приносила недавно, – просто пальчики оближешь.

День, когда Джейн удалось без посторонней помощи приготовить обед из жареного ягненка с соусом, горохового пюре и сливового пудинга, который съел бы даже дядюшка Гроб, стал самым гордым днем в ее жизни. Какое блаженство слышать, как папа, передавая тарелку, просит: «Добавь мне всего понемногу, Джейн. Что значит гипотеза о малых планетах или квантовая теория в сравнении с таким обедом? Только не говори, что не знаешь о квантовой теории! Женщина может прожить без гипотезы о малых планетах, но квантовая теория, Джейн, обязательна для хорошей хозяйки».

Джейн не обращала внимания на его поддразнивания. Если она и не знала ничегошеньки о квантовой теории, то отлично понимала, что пудинг удался. Она взяла рецепт у миссис Дональд-старшей. Джейн была великолепным собирателем рецептов и считала потерянным день, когда низко стоящее солнце не заставало ее за переписыванием нового рецепта на чистые листы в конце «Поваренной книги для начинающих». Даже миссис Сноубим поделилась рецептом рисового пудинга.

– Других мы не готовим, – сообщил Джон Младший. – Он дешевый.

Джон Младший всегда заходил за «остатками». У него просыпалось шестое чувство каждый раз, когда Джейн собиралась печь пирог. Сноубимы находили ужасно забавным, что Джейн дала имена всей кухонной утвари. Чайник, начинавший пританцовывать перед закипанием, звали Типси, сковородку – миссис Маффет, таз для мытья посуды – Полли, сотейник – Тимоти, пароварку – Бутис, а скалку – Тилли Тид.

Но Джейн потерпела сокрушительное поражение, пытаясь приготовить пончики. Звучало так просто… но даже Сноубимы оказались не в силах проглотить результат. Все посочувствовали ее злоключениям. Миссис Джимми Джон и мама Мин дали пару советов. Хозяин лавки прислал ей новый вид свиного сала. Поначалу она жарила пончики в Тимоти, затем попробовала миссис Маффет. Без толку. Упрямые пончики каждый раз впитывали в себя весь жир. Джейн просыпалась ночью с мыслями об этом.

– Так не годится, моя хорошая, – покачал головой папа. – Ты разве не знаешь, что тревоги сгубили ведьмину кошку[43]? Кроме того, мне все говорят, что ты слишком взрослая для своих лет. Просто стань песнью ветра, моя Джейн, и больше не думай о пончиках.

Джейн так и не научилась как следует готовить пончики… что позволило ей сохранить скромность и не красоваться перед тетей Ирен, когда та приезжала. Тетя Ирен приезжала достаточно часто. Иногда оставалась ночевать. Джейн ненавидела укладывать ее в обожаемой комнате для гостей. Тетя Ирен всегда так нежно умилялась тому, что у Джейн есть гостевая комната. И нашла невероятно забавным, что Джейн колет дрова.

– Обычно это делает папа, но сегодня он пишет, и я не хочу его отвлекать, – защищалась Джейн. – Кроме того, мне нравится колоть дрова.

– Ну что за маленький философ! – воскликнула тетя Ирен, пытаясь ее поцеловать.

Джейн покраснела до ушей.

– Прошу, тетя Ирен, мне не нравится, когда меня целуют.

– Ну и мило же с твоей стороны говорить так с собственной тетей, душенька, – отозвалась она, многозначительно поднимая брови. Безупречная, улыбающаяся тетя Ирен никогда не злилась. Джейн подумала, что, поссорься они хорошенько, тетя понравилась бы ей куда больше. Она знала, как расстраивается папа, видя между ними разлад, и думает, что это ее вина. Может, и так. Может, ужасно скверно с ее стороны не любить тетю Ирен. «Пытается нас опекать», – негодующе подумала Джейн. Дело даже не столько в том, что она говорила, а в том, как говорила… будто Джейн только играет в хозяйку для папы.

Порой они ездили в город и обедали у тети Ирен… обеды, безусловно, были хороши. Поначалу Джейн терзалась ими, но по прошествии недель начала чувствовать, что ничуть не отстает от тети в том, что касается приготовления пищи.

– Ты прекрасно справляешься, душенька, но на тебе слишком много ответственности. Я без конца напоминаю об этом твоему отцу.

– Мне нравится ответственность, – обиженно отозвалась Джейн.

– Не стоит принимать так близко к сердцу, душенька, – как будто это преступление.

Пусть пончики у Джейн не выходили, зато она с легкостью научилась варить варенье.

– Я обожаю варить варенье, – призналась она отцу, когда тот поинтересовался, к чему все эти хлопоты. Зайти в кладовую и полюбоваться на полки, заполненные рубиновыми и янтарными вареньями и желе, приносило ей глубокое удовлетворение от как следует выполненной работы. День за днем она просыпалась ранним утром, чтобы набрать земляники с Мин или Сноубимами. Немного погодя Лантерн-Хилл наполнил пряный запах маринованных огурцов. Когда Дженни Листер в преддверии свадьбы позвала гостей на вечеринку, куда полагалось принести варенье и соленья, Джейн гордо отправилась туда, захватив корзинку, полную желе и маринованных огурцов. Она отлично провела время, поскольку к этому времени знала всех присутствующих, а они – ее. Прогулка в деревню принесла ей огромное удовольствие: теперь она могла остановиться поболтать с каждым встречным и каждая собака приветственно лаяла, когда она проходила мимо. Почти все казались Джейн хорошими. Было столько разных видов хорошести!

Она с легкостью разговаривала с кем угодно и о чем угодно. Ей нравилось играть со сверстниками и разговаривать с людьми постарше. С Перешагни-полем она вела увлекательнейшие беседы о зеленых кормах, ценах на свинину и о том, что заставляет коров обгладывать деревья. Каждое воскресное утро она обходила с Джимми Джоном его ферму и оценивала урожай. Дядюшка Гроб научил ее управлять лошадью и двуколкой.

– Она сумела затормозить с первого же раза, – поделился он с Джимми Джонами.

Не желая оставаться в стороне, Перешагни-поле дал ей отвезти стог сена в большой амбар Джимми Джона.

– Я и сам не смог бы лучше. Ты чувствуешь лошадей, Джейн.

Но самым близким другом Джейн стал старый Тимоти Солт, живущий недалеко от устья гавани, в доме с низкой крышей под еловой сенью. Тимоти обладал самым веселым и проницательным лицом, которое Джейн когда-либо видела, с морщинистой кожей и глубоко посаженными глазами, похожими на полные смеха колодцы. Джейн часами просиживала с ним, пока он открывал моллюсков и рассказывал истории о старых морских катастрофах, полузабытые легенды дюн и мысов, старые романы Северного побережья, туманные, как призраки. Иногда собирались и другие старые моряки, чтобы поделиться историями. Джейн сидела, слушала и прогоняла ручную свинью Тимоти, когда та подходила слишком близко. Вокруг нее носились соленые ветры. Маленькие волны поспешно убегали