Джейн из Лантерн-Хилл - Люси Мод Монтгомери

В этом был весь папа: чуткий… серьезный… мечтательный… а затем щепотка восхитительной чепухи. Но Джейн прекрасно понимала, как бы к этому отнеслась бабушка.

Джейн любила воскресенья не только из-за чтения Библии с папой, но и потому, что они с Джимми Джонами ходили в церковь в Квинс-Шор. Джейн души не чаяла в этих походах. Она надевала купленное бабушкой аккуратное зеленое платье и гордо несла сборник гимнов. В церковь они шли по тропинке, петляющей вдоль леса Большого Дональда, через прохладные дальние пастбища, где пощипывали траву овцы. Мимо дома мамы Мин, где к ним присоединялась и сама Мин, и, наконец, по поросшей травой тропинке до «маленькой южной церкви», как ее называли, маленького белого строения среди буков и елей, в которых без конца мурлыкали замечательные ветры. Трудно представить что-то менее похожее на Святого Варнаву, но это Джейн и нравилось. Обычные стеклянные окна, сквозь которые виднелись лес и большая вишня. Джейн мечтала увидеть ее в цвету. Все люди, по словам Перешагни-поля, надевали воскресные лица, и Томми Перкинс Старший выглядел таким серьезным и неземным, что Джейн с трудом верилось в существование веселого будничного Томми Перкинса. Жена Маленького Дональда всегда передавала ей мятный леденец через скамью, и пусть Джейн и не питала особенной любви к мятным леденцам, ей нравились конфеты миссис Дональд. Джейн, подумав, решила, что в мятных леденцах есть что-то религиозное.

Джейн впервые смогла присоединиться к пению гимнов и отдалась ему всей душой. В шестидесятом доме никто и не думал, что Джейн умеет петь; как обнаружилось, пела она вполне неплохо, чему не переставала радоваться. Иначе Джейн чувствовала бы себя лишней на «вечерних песнопениях» Джимми Джонов в их саду. Эту часть воскресенья Джейн любила больше прочих. Все Джимми Джоны пели соловьями, и каждый по очереди выбирал любимый гимн. Они пели скорее то, что Перешагни-поле называл «фривольными гимнами», чем псалтирь, по потрепанным, усыпанным пятнами песенникам. Иногда им пыталась подпевать дворовая собака. Перед ними простиралось залитое лунным светом море.

Они всегда заканчивали на «Боже, храни короля»[71], и Джейн возвращалась домой в сопровождении всех Джимми Джонов и трех собак.

Как-то раз папа сидел в саду на каменном сиденье, которое Тимоти Солт смастерил для Джейн, и курил Старого вояку: наслаждался «красотой сумерек», как он выразился. Джейн примостилась рядом с ним, и папа приобнял ее. Питер Первый сновал вокруг них. Стояла такая тишина, что было слышно пасущихся коров на полях Джимми Джона, – и прохлада, из-за которой Джейн радовалась теплу папиной твидовой руки на своих плечах. Тихо, прохладно и свежо… а в Торонто люди задыхались в период необычайно жаркой погоды, как писали во вчерашней шарлоттаунской газете. Но мама с друзьями отправилась в Мускоку. Только бедная Джоди осталась в душной маленькой комнатушке. Если бы только она была здесь!

– Джейн, – заговорил папа, – стоило ли мне посылать за тобой прошлой весной?

– Конечно, – кивнула Джейн.

– Точно стоило? Задело ли это… кого-нибудь?

Сердце Джейн забилось быстрее. Впервые папа подошел так близко к упоминанию мамы.

– Не очень… потому что я вернусь домой в сентябре.

– А, конечно. Ты вернешься домой в сентябре.

Джейн ждала продолжения, но его не последовало.

Глава 24

«Ты видишь Джоди хотя бы иногда? – писала Джейн маме. – Не знаю, хватает ли ей еды. Она ни разу не писала об этом в своих письмах – я получила уже три, – но иногда они звучат голодными. Я все еще люблю ее сильнее остальных моих подруг, хотя Щепка Сноубим, Полли Гарланд и Мин очень хорошие. Щепка делает успехи. Теперь она всегда моет за ушами и следит за чистотой ногтей. И никогда не плюется бумажными шариками, хотя ей это кажется ужасно веселым. Зато Джон-младший плюется. Еще он собирает крышки от бутылок и прикрепляет к рубашке. Мы все храним для него крышки.

Мы с Мирандой украшаем церковь цветами каждую субботу. У нас много собственных, но нам помогают сестры Титус. Мы ездим к ним на тракторе брата Динь-дона. Они живут в месте под названием Долина ручьев. Замечательное название, правда? Мисс Джустина старшая, а мисс Вайолет младшая. Обе высокие, тонкие и такие леди! У них чудесный сад, и Миранда говорит, нужно его похвалить, если хочешь им понравиться. Тогда сестры ни в чем тебе не откажут. У них растут вишни – Миранда говорит, весной там очень красиво. Они столбы[72] церкви, и все их уважают, только мисс Джустина так и не простила мистера Сноубима, поскольку однажды он, не подумав, назвал ее «миссис». Сказал, ей бы порадоваться.

Мисс Вайолет собирается научить меня вышивать мережкой. По ее мнению, каждая леди должна это уметь. У нее старое лицо, но глаза молодые. Они мне очень нравятся.

Иногда сестры ссорятся. Этим летом возникли разногласия с каучуком, принадлежавшим их матери. Она умерла в прошлом году. Сестры считают его уродливым, но священным, так что и не думают выкидывать. Но мисс Вайолет считает, что теперь его можно поставить в заднюю прихожую, а мисс Джустина настаивает на гостиной. Случалось, они даже прекращали разговаривать друг с другом из-за этого. Я предложила им неделю ставить его в гостиную, следующую – в заднюю прихожую, а потом заново. Они поразились, решили попробовать, и с тех пор в Долине ручьев все гладко.

Миранда пела «Пребудь со мной»[73] в церкви в прошлое воскресенье: раз в месяц проповедь проходит вечером. Она чувствует себя худой, когда поет, и поэтому любит петь. Миранда боится, что у нее не будет поклонников из-за полноты, но Перешагни-поле сказал: «Не бойся, мужчины любят хорошую охапку». Это грубо, мамочка? Миссис Сноубим говорит, что да.

В воскресенье вечером мы поём в саду Джимми Джонов… только святые песни, конечно. Мне нравится сад Джимми Джонов. Трава длинная и шелковистая, и деревья растут как им вздумается. Джимми Джонам всегда весело вместе. Большая семья – это так здорово.

Задира Джимми Джон учит меня бегать по сжатому полю без обуви так, чтобы не пораниться. Здесь я иногда хожу босиком. Как Джимми Джоны и Сноубимы. Мне нравится бежать по прохладной влажной траве, шевелить пальцами в песке и чувствовать, как грязь просачивается между пальцами. Ты же не против, правда, мама?

Мама Мин стирает для нас вещи. Я знаю, что справилась бы сама, но мне не разрешают. Она стирает для всех, кто