Рита и волшебное яйцо - Жанна Бочманова

– Придите ко мне и покоритесь, звери, птицы и все живущие! А кто ослушается, того постигнет такая же участь. – Чудище метнуло взгляд в самую гущу вороньей стаи, и несколько птиц камнем рухнули вниз.

Вороны метнулись в разные стороны. Некоторые спикировали вниз, под ноги Василиску, и припали к земле, распластав крылья.

– Мы покорны! Не убивай нас, повелитель.

– За что? – крикнул один из них. – Мы служили тебе и Кайре верно. За что ты погубил наших братьев?

– О, сопротивление! – обрадовался Василиск. – Давайте! Чем больше каменных изваяний, тем сильнее будет страх в моих слугах.

Ворон взлетел и заложил вираж в попытке уйти от смертоносного взгляда.

– Эй ты! – раздался чей-то голос, и Василиск дернулся, отвлекаясь от намеченной жертвы.

На поляну выскочил волк, низко наклонив голову, чтобы не смотреть в глаза чудищу.

– Пришел поклониться мне?

– Да! – Волк повернулся к Василиску спиной и задними лапами принялся швырять в того землю и камни. – Держи, вот тебе наша покорность!

– Ах ты, дерзкий! – крикнуло чудище и побежало в сторону обидчика.

Бежал он быстро, как бегают курицы, качаясь из стороны в сторону. Гибкий хвост волочился за ним, сметая с пути мелкие кустики и камни. Сбоку на Василиска выскочил другой волк, цапнул зубами за крыло и тут же помчался прочь. Чудище развернулось, не зная, какого противника преследовать. В это время с другой стороны показался еще один волк. Молодой, он неосторожно прыгнул чуть выше, чем следовало, и наткнулся на смертоносный взгляд. Чудище заклекотало:

– Так будет с каждым!

Каменная фигура застыла на траве. Однако новые волки продолжали выпрыгивать из-за кустов и деревьев. Кому-то везло, а кто-то падал, окаменев. Василиск наконец свернул к тому валуну, за которым стояла катапульта с Ритой наготове.

– Митяй, что там? – спрашивала она, не видя всей панорамы сражения.

– Плохо! – мрачно ответил тот. – Наших много пало. Эх! Но им удалось направить его, куда нужно.

Раздался рев – Василиск шел в их сторону. Рита сжала руками туесок с водой. А что, если она не сможет, если промахнется, если полетит не в ту сторону? Сердце у нее колотилось, как бешеное. А потом мир замер. Гребень чудища показался среди макушек елей. Хриплый клекот раздавался совсем рядом.

– Митяй, не пора? – волновалась она.

– Нет. Пусть совсем с камнем поравняется, иначе не долетишь.

Теперь и Рита видела Василиска, а он смотрел в их сторону. И вдруг остановился. Наверное, заподозрил засаду.

– Стоит, – шепнул волк. – Ну, еще шага два бы сделал!

Василиск начал разворачиваться. Уходит! Остальные волки больше не появлялись, видимо, никого в живых не осталось. Митяй поднял руку с топором и замахал им в воздухе.

– Эй, курица ощипанная!

Голова чудища так резко повернулась, что Митяй не успел зажмуриться. Он так и застыл с поднятой рукой. Рита ахнула. Митяй! Кто же теперь перерубит веревку? Она еле дотянулась до нее и попробовала выдернуть колышки, которыми веревка удерживалась в натянутом состоянии. Нет, не выходит, волки сработали на славу.

– Все пропало, – зашипела она, дергая веревку и обдирая ладони. – Давай же, рвись!

В это время из-за ворота футболки выскочил мышонок, пробежал по веткам, потом по веревке и впился в нее зубками. Вот лопнула одна нить, вот вторая, третья, четвертая… Бум! Деревца, получившие свободу, выпрямились. Риту кинуло вперед и вверх, она неслась по воздуху, словно ловко пущенный футбольный мяч. Расчет Бориса оказался верным: она пролетела над головой Василиска и приземлилась ему на спину. Чудище расправило крылья и завертелось на месте. У Риты так и замелькало все перед глазами, лента сползла с них, и поправить ее было невозможно. А самое страшное, что туесок выскользнул из рук и упал на землю. Рита изо всех сил цеплялась за склизкую жабью кожу, стараясь не свалиться. Туесок с водой лежал прямо под ногами чудища – не дотянуться. Сейчас она свалится на землю, и все будет кончено. Вдруг Рита увидела Ирода. Тот подлетел, увернулся от хвоста Василиска, подхватил лапами туесок и взлетел.

– Нет! – крикнула она, и тут хвост Василиска обвил ее за ногу и поднял вверх.

Ирод швырнул в ее сторону туесок, Рита вытянула руки, поймала его и прижала к себе. Ее мотало из стороны в сторону. Время замедлилось. Она увидела, как голова Василиска разворачивается, как трепещет на ветру его гребень, как высовывается изо рта длинный острый язык, как его взгляд вспыхивает оранжевым. И как струя воды из туеска летит прямо в эти горящие уголья глаз.

Они смотрели друг на друга в упор. Из горла Василиска внезапно вырвалось жалкое:

– Ку-кар… – на большее сил не хватило. Глаза потухли, он весь застыл, потом по его телу прошла дрожь. Весь он, от головы до хвоста, застыл, затем начал каменеть. Голова, шея, туловище, ноги… Он осел на землю, с трудом попытался расправить крылья, но они так и упали, распластанные. Последним окаменел хвост. Рита упала на уже каменную спину, скатилась на землю и из последних сил отползла подальше. Но чудище больше не шевелилось. Теперь это была каменная гора, отдаленно напоминающая петуха с крыльями летучей мыши и змеиным хвостом.

На минуту или более Рита отключилась, а когда пришла в себя, увидела рядом Ирода. Он лежал на земле, запрокинув голову. Глаза подернулись мутной пленкой. Рита погладила его ярко-оранжевые перья на шее и черный хвост. Ирод не шевелился.

– Родя, – прошептала она и заплакала.

Глава 21. Сладкие плоды победы

Рита шла по лесу, прижимая к себе мертвого петуха. Лицо ее было мокрым от слез. Тут и там стояли каменные волки. Она гладила их руками, просила прощения и благодарила за то, что они отдали свои жизни за нее, за маму, за весь лес, а, может, и за весь мир.

Яблоня стояла сухая, мертвая. Корни ее вспучивали землю, но уже никогда не могли напитать дерево влагой и дать ему зацвести. На плече у Риты мышонок вытирал лапкой усы и попискивал.

– Это была славная битва. Про нее сложат легенды.

Она села на землю, прямо между корней яблони. Разве в этом дело? Легенды не вернут ни волков, ни Ирода. К ее ногам припрыгал кролик.

– Мама, ты совсем меня не помнишь? – Рита протянула ладонь.

Кролик обнюхал ее, чихнул.

– Мыть, – сказал он и снова чихнул.

– Ох, мама, ты не меняешься. Даже с ушами и то про руки.

Она слабо улыбнулась. Надо найти в себе сил дойти до