Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

Она, конечно, обрадовалась, поблагодарила его и спрашивает: «А бабушке тоже можно? Вы ее тоже спасете?»

Но офицер отвечает: «Нет, нельзя. Она слишком старая, чтобы бежать. Могу спасти только одну из вас. А ее жизнь и так уж к концу подходит. Оставь ее вместе с другими, а сама мчись вон в тот лес. Я вроде как не замечу, а когда потом тебя хватятся, искать слишком поздно будет».

Девушка почти уже впала в огромный сатанинский соблазн. Ей ведь, конечно, очень хотелось жить. Но бабушка-то тогда умерла бы одна. Девушка заплакала, стала молиться. И святые ее наградили храбростью.

«Нет, – сказала она. – Я не побегу».

И утром, когда всех несчастных пригнали в Сен-Мало, она обняла крепко старую свою бабушку, и так их вместе и застрелили.

На последних словах истории голос у Мари задрожал, дыхание сбилось. И тогда я спросила:

– А ты, случись подобное, тоже смогла бы поступиться жизнью ради бабушки?

Мари истово перекрестилась. Взор ее запламенел. И, махнув выразительно загорелой рукой, она тихо проговорила:

– Я постаралась бы, мадемуазель.

Полагаю, она действительно постаралась бы и, скорее всего, у нее бы вышло, настолько этот ребенок был храбр и добр сердцем, чему вскоре мы получили веское подтверждение.

Этот край постигла тем летом длительная засуха. Огороды от нее очень пострадали, особенно маленькие наделы в Леоне. Большинство их располагалось на крутом склоне горы позади домишек, и воду для полива приходилось носить из ручья внизу. Первым пострадал от засухи зеленый салат. Бедные люди теперь старались спасти хоть капусту и лук, без которых им было бы не прокормиться зимой.

Священники в церквях молились о ниспослании благословенного дождя, прихожане валили толпами к старинному каменному кресту, который звался крестом Святого Духа, и, пав перед ним колени, молились о том же во спасение своего урожая. Мы с Кейт им очень сочувствовали. Особенно трогало нас, когда мы видели, как проникновенно молится наша Мари.

И вот как-то утром вместо нее молоко нам принес ее брат. Мы с беспокойством спросили его, что случилось. Он засмеялся: «Да просто ногу чуток поранила».

Нам тем не менее захотелось выяснить, насколько серьезно пострадала Мари, и во второй половине дня мы наведались к ней домой, благодаря чему были посвящены в историю, которая самым прекрасным образом воплощает пример истинно христианского деяния.

Мари застали мы крепко спящей. Рассказывая нам о том, что случилось, ее отец бросал время от времени такие взгляды на дочь, что нам стало ясно, как горд он ее поступком.

В деревне жила старая женщина, ужасно обезображенная огнем да к тому же, по мнению большинства окружающих, умом повредившаяся. Вполне, впрочем, мирная, она никому собою не докучала и, стесняясь ожогов, покидала дом, чтобы подышать воздухом или поработать на огороде, лишь с наступлением темноты. Тем не менее многие из крестьян, по невежеству своему, боялись ее, приписывая ей связи с нечистой силой вроде гоблинов, привидений и прочего, легендами, сказками и историями о которых настолько богаты любые деревни. Правда, самые добрые односельчане все равно оставляли ей хлеб на крыльце, а она взамен вязала для них чулки и пряла пряжу.

С началом засухи люди с большим удивлением стали замечать, что огород мамаши Лобино хоть и находится на самой высокой и каменистой части горы, тем не менее никогда не пересыхает. Капуста на всех других огородах чахла, а у нее наливалась. И лук тянул вверх ярко-зеленые перья, словно о нем заботился дух дождя. Объяснения этому чуду не находилось. Люди все чаще покачивали задумчиво головами. Мамаша Лобино ведь была слишком слабой, чтобы самостоятельно натаскать по крутому склону достаточное количество воды из ручья. И пошли снова слухи: не иначе как ей друзья-гоблины помогают.

Суждению этому лишний раз поспособствовал рассказ крестьянина, который, возвращаясь домой поздно ночью, увидел на огороде мамаши Лобино что-то белое, метавшееся взад-вперед и вмиг исчезнувшее, едва крестьянин его окликнул. Прямо будто бы растворилось. История быстро распространилась по округе, сея переполох. Выяснилось, что и другие замечали при свете звезд странный белый призрак. И исчезал он неизвестно куда за каштанами на холме.

Тайна пугала и озадачивала, пока не нашелся смельчак, который, укрывшись за деревом, выяснил, в чем тут дело. Феей, и далеко не призрачной, оказалась Мари, которая прямо в ночной рубашке перебиралась из окна чердака, где спала, на ветку стоявшего рядом дерева, а с нее – на склон холма. Дом-то ее был построен почти вплотную к склону. Как говорили в Морле, «сделал от чердака шаг – и уже на огороде стоишь».

Мари так стремительно кинулась прочь от любопытного соседа, что поранила ногу, но он ее все равно поймал, и пришлось ей признаться, что это она поливала ночами капусту бедной мамаши Лобино. «Ей зиму не пережить без капусты, – объяснила девочка. – А помочь некому, кроме меня».

Поступок Мари произвел сильное впечатление на людей добродетельных. Растроганные такой любовью девочки к ближнему, они стали ее называть «маленькой святой», и многие женщины утром пришли проведать ее.

Голос отца разбудил Мари. Она сперва попыталась залезть с головой под одеяло, но мы мгновенно ее извлекли оттуда, после чего она, явно довольная своими ночными вылазками, с обычной для себя простотой нам объяснила:

– Было так здорово бегать в ночной рубашке. Прямо как девочка из сказки про канун летнего солнцестояния, которая сорвала цветок зверобоя и научилась понимать язык всех зверей и птиц. Мне она очень нравится, вот я и захотела, чтобы со мной тоже приключилось что-нибудь такое. А Ивон спит как сурок. Даже не слышал, как я уходила и возвращалась. Воду, конечно, тяжеловато было таскать. Зато капуста ей очень радовалась. И мамаша Лобино теперь знает, что в беде о ней не забыли.

Мы с Кейт от души постарались, чтобы о «святой Мари» никто не забыл, и ко дню ее конфирмации все было приготовлено в лучшем виде. И когда настал этот день, юная наша подружка являла собой прелестное зрелище. Мы с удовольствием отправились вместе с ней в церковь Святого Спасителя. Стоял яркий весенний день. Сады уже были полны цветов. И, словно цветами, наполнились улицы гордыми отцами и матерями, празднично одетыми, и просто прохожими, которые останавливались полюбоваться процессией девочек в белых чепцах, вуалях и платьях. Легкой походкой, точно танцуя, девочки эти, с четками и цветами в руках, миновали залитую ярким солнцем площадь и скрылись под тенистыми сводами церкви.

Старый священник был очень болен и передоверил церемонию молодому, но тот объявил, что, если девочки пройдут после ее завершения мимо дома занемогшего святого отца, он