Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

Лоскутное одеяло Пэтти

– Я это просто ненавижу! Надо было сделать что-нибудь ужасное с женщиной, которая это придумала! – раздраженно воскликнула Пэтти, расшвыривая груду веселых, пестрых лоскутов, которые разноцветным вихрем разлетелись по ковру. Словно смерч и радуга вдруг затеяли потасовку.

Сидевшая на ковре киска с суждением девочки была решительно не согласна. Правда, внезапный шквал сперва заставил ее подпрыгнуть, играючи, но затем она вальяжно разлеглась на красном квадратике, размурлыкалась, заморгала от удовольствия желтыми глазами, выражая всем своим видом, как благодарна за уютную подстилку, эффектно подчеркивающую белизну ее шерсти. Пэтти ее поведение рассмешило, и она, уже не столь раздраженная, осведомилась у тети Пэн:

– А ты разве сама не считаешь это занятие жутко скучным?

– Бывает. И тем не менее не стоит пренебрегать лоскутным шитьем, дорогая. Мы должны добиваться наилучшего результата с тем, что оказалось у нас под руками.

– «Добиваться»? – широко распахнула глаза изумленная племянница.

– Вся наша жизнь сшита из лоскутов, – продолжила тетя. – И от нас самих во многом зависит, как мы ими распорядимся. Надо ведь постараться, чтобы темное перемежалось ярким и полотно нашей жизни вышло в итоге красивым, правильным и аккуратным.

«Ну вот, теперь она меня еще и поучать взялась», – подумала Пэтти, но без особой досады. Наставления тети Пэн ей скорее нравились, потому что любую мораль та преподносила в забавной форме, а кроме того, тетя была до того хорошей и правильной, что племянница даже мысленно не смогла бы сказать ей: «Хватит читать нам нотации, мэм. Вы ничем нас не лучше».

– Я дала тебе множество лоскутов, чтобы проверить, как ты их распределишь. Для меня это то же самое, что прочесть твой дневник. Я ведь по сочетанию лоскутков в квадратах сразу пойму, с какими чувствами ты трудилась. – И тетя кинула выразительный взгляд на ковер, усыпанный разноцветными обрезками ткани.

– Да неужели? Ну что ж, давай попробуем прямо сейчас. – Девочке не слишком-то верилось, что такое возможно.

Тетя, вооружившись длинной линейкой, постучала по тусклому мятому коричнево-лиловому квадрату:

– Выглядит как дурной день, не правда ли?

– Именно. Я его в понедельник шила. Тогда абсолютно все шло наперекосяк, и мне безразлично было, что у меня получится, – отозвалась племянница, не понимая, каким образом тетя определила это по нескольким соединенным вместе лоскутам.

– А вот красивый бело-розовый сшит очень аккуратно. День тогда наверняка выдался для тебя хороший. Бойкое сочетание синих, красных и желтых фрагментов, которые ты скрепила крупными стежками, говорит о том, что ты тогда от души веселилась. Над запятнанным квадратом, определенно, пролиты слезы. Этот, с яркими цветами, рассказывает о дне, полном хороших планов, которые самым чудесным образом осуществились. А вот тот, который ты так изящно сшила из лоскутов со звездочками, крапинками и крохотными листиками, явно изготовлен с мыслями о появившейся у вас дома прелестной малютке.

– Да ты, тетя Пэн, настоящая фея! – выдохнула пораженная Пэтти. – Каким чудом тебе удалось разгадать? Ведь все действительно именно так и было. Теперь мне лоскутная эта работа даже, пожалуй, нравится.

И, встав на колени, она начала аккуратно подбирать с ковра уже сшитые части будущего одеяла и лоскуты, до которых руки еще не дошли, приглядываясь к тому и другому совсем по-новому.

– Ну, я же вижу, что творится вокруг, а остальное могу домыслить. И мне становится ясно, что происходит у вас, молодежи. Полагаю, по лоскутному одеялу, которое ты сошьешь, можно будет так же верно, как по дневнику, оценить твои достижения и просчеты, увидеть, что тебе нравится, а что – нет и чего ты в жизни хочешь добиться. Проверь, сколько терпения, упорства и доброй воли сможешь в эту работу вложить. И если старание твое будет искренним, в каждом квадрате воплотится какой-то урок или история, которые послужат тебе, лежащей под своим одеялом, одни – утешением, а другие – назиданием, – сказала тетя Пэн, одновременно и развлекая племянницу, и стремясь ее вдохновить на нечто гораздо более важное, чем старое доброе лоскутное шитье.

– Не знаю, получится ли у меня, – ответила девочка.

Все с ковра уже было подобрано, кроме красного квадрата, на котором лежала кошка. Пэтти подняла и его, но не грубо выдернув из-под мурлыки, а сперва нежно пересадив ее себе на колени, чтобы киска не обиделась.

– Ну вот, – изрекла наблюдавшая за ней тетя Пэн. – Красный кусочек доброты уже налицо.

Пэтти, смеясь, погладила белоснежную Матушку Банч.

– Кажется, я понимаю теперь. Мне нужно как следует потрудиться, и тогда видная глазу работа напомнит о том, чего глазом не различишь.

– Любое дело, пусть самое маленькое и обыденное, приобретает глубинный смысл, если справляешься с ним умело и с удовольствием. И чем скорее осваиваем мы искусство вверять лоскутному шитью свои радости и тяготы, заботы и устремления, тем глубже задумываемся о том, кто мы есть, умеем ли утешать и поддерживать ближних, становясь им при необходимости надежной опорой.

– Но ты же именно такая и есть, тетя Пэн. – И Пэтти протянула руку с исколотым от неумелого шитья пальцем навстречу тетиной, крепкой, доброй, готовой без устали помогать и поддерживать.

Тетя, взяв пухленькую ручку племянницы в свою, улыбнулась, однако лицо ее стало серьезным, когда она проговорила:

– Знаешь, прежде женщины иногда собирались, чтобы шить одеяло вместе. Каждая делала свою порцию квадратов, а потом их сшивали, и одеяло у них выходило похожим на собранные под одной обложкой дневники сразу нескольких людей. Ну а мы с тобой попытаемся создать твой дневник за тот месяц, что ты проживешь у меня, дожидаясь, когда тебя позовут домой, где тебе предстоит встреча с мамой и новорожденной сестричкой.

– Да, я хочу попытаться, – крепко пожав тетину руку, произнесла девочка, и ей вдруг действительно захотелось стать очень хорошей, а старомодное занятие приобрело в ее глазах заманчивые черты, пусть многие и считали его докучливым и утомительным.

На том и порешили. Квадрат, который сшила в тот день Пэтти, радовал глаз, потому что за работой на нее снизошло вдохновение и трудилась она, мечтая, чтобы даже очень хорошие дети приняли ее за образец, если захотят сделаться еще лучше.

На другой день пылу у нее несколько поубавилось. Спеша вернуться к игре, шила она кое-как, не придавая особенного значения своей небрежности, а день спустя и вовсе с отвращением разорвала получившийся квадрат пополам.

– Ну и стоит ли так надрываться только ради того, чтобы быть хорошей и аккуратной? – проговорила она при этом в сердцах.

Тетя Пэн, взглянув на нее, ограничилась требованием сперва починить разорванное, затем доделать квадрат и отправить его к остальным готовым. Вечером, уже в постели, Пэтти усовестилась, что работа у нее пошла так скверно, и решила