Спаситель и сын. Сезон 7 - Мари-Од Мюрай

Месье Латур, захлебнувшийся в этом потоке почти бессмысленных, но любезных слов, пробормотал:

— Она… Она любила конский хвост.

Глаза его уже увлажнились, но времени погрузиться в воспоминания — тревожные дни перед соревнованиями, детских смех в раздевалке, золотые кубки, которые появлялись в доме… — у него не было.

— Мини, сделай, пожалуйста, самый красивый конский хвост и повыше, а кончик завей, — распорядилась Бабетта. — И скажи Мадлин, что здесь ее папа. Месье Латур… В самом деле, сейчас лучшее время, чтобы побеседовать о жизненных планах вашей дочери.

— Планах… жизненных? Вы называете это жизнью?! — воскликнул отец, у которого горло перехватило от негодования. — Прикована к постели! Не понимает, что происходит вокруг! Она овощ!

— Она не прикована к постели. Каждое утро ее поднимают, усаживают в кресло. В течение дня ее обязательно ставят на ноги для циркуляции крови и пищеварения. Ее поворачивают даже ночью, вы же знаете. Мы не даем ей скучать, нашей гимнастке, — спокойно улыбнулась Бабетта, включая кофе-автомат. — Кофе с молоком? Без сахара?

— С сахаром, спасибо, — машинально ответил он, хотя пил только эспрессо и самый крепкий. — Но вы так говорите, как будто она…

— Как будто она самостоятельная личность? Безусловно.

Бабетта вручила месье Латуру чашку с кофе, и ему ничего не оставалось, как занять место за столиком, какое ему указала медсестра. В следующую минуту она положила перед ним большую черную папку и по указателю нашла: Мадлин Латур, 18 лет, пациентка коматозного отделения пять месяцев тому назад.

— Мадам, я решительного против терапевтической усердия, которому вы подвергаете мою дочь, — успел сказать месье Латур между двумя глотками кофейное бурды.

— Я вас понимаю. Но мы уже смогли поставить маленький плюсик в карте Мадлин.

Бабетта положила перед своим собеседником раскрашенный разными цветами ежедневник. Издалека его можно было принять за расписание занятий ученицы выпускного класса, где Мадлин училась бы, если бы жизнь не повернулась иначе. Вместо уроков математики, истории и географии это было расписание различных процедур.

— Каждый день после утреннего туалета — стимуляция мозговой деятельности. Мы играем, читаем новости. Мадлин любит, когда Мини читает ей спортивную страничку в «Монд». В понедельник во второй половине дня у нее физиотерапевт, во вторник — эрготерапевт. В среду мы все собираемся в общей комнате на сеанс релаксации с музыкотерапевтом. В четверг у нас или софролог[16], он приходит раз в две недели, или клуб по интересам для пациентов с церебральным параличом.

Бабетта показала на стену позади нее, куда сиделки вешали групповые фотографии, очень похожие между собой: пять или шесть пациентов в креслах на парковке боулинга, при входе в парк, в зале караоке. Мадлин мелькала на этих фотографиях уже дважды, один раз с буклями, второй — с завитками, всегда нарядно одетая.

— В пятницу мы вывозим их по половине группы в зал для занятий сенсорной стимуляцией. Мадлин очень чувствительна к запахам, особенно к базовым маслам, и еще она любит приглушенный свет. Время от времени приходит массажистка, делает массаж…

— Вы… вы все это делаете? — пробормотал месье Латур, который по утрам едва успевал побриться.

— Кроме того, у нас очень много пожеланий для Мадлин. Мы бы хотели, чтобы раз в месяц она могла бы пройтись по магазинам, пойти в парикмахерскую, повидать подруг, позаниматься гимнастикой…

Ну, что касается гимнастики, тут Бабетта явно поторопилась. Ковидные ограничения и бюджет больницы не позволяли таких излишеств.

— По воскресеньям она могла бы приезжать домой. Но нам нужна ваша помощь, чтобы все это осуществить. Что вы на это скажете?

Месье Латур уже ничего не говорил. Он смотрел на папку и не мог отвести от нее глаз. Его гнев растаял, как кусочек сахара в его чашке с кофе. Когда он поднял голову и встретился глазами с Бабеттой, они оба бы переполнены эмоциями.

— Но когда Мадлин лежала в восстановительном центре, нам сказали, что там за ней больше не могут ухаживать, — с трудом выговорил он.

— Теперь Мадлин находится не там, где за ней ухаживают. Здесь место, где она живет. Да, это не такая жизнь, какой она жила прежде…

При этих словах отец сжал голову руками, и из глаз у него полились слезы. Бабетта вскочила и присев около него на корточки.

— Здесь у Мадлин будет жизнь, которую стоит прожить. Достойная жизнь. Достоинство не надо завоевывать, оно дается от рождения. Наши пациенты не лежачие тела, они люди.

— Будь я на их месте, я бы предпочел, чтобы мне позволили умереть, — прошептал месье Латур.

Бабетта поднялась, опираясь руками на колени, и медленно распрямилась. Будто какая-то вибрация шла снизу, от больничных тапочек, бежала по спине и стучала маленькими болезненными молоточками в голове под белой шапочкой — она физически ощущала безнадежность и боль, в которую погружен сидящий напротив нее человек.

— Месье Латур, что нам приносит в жизни радость? Душистый чай, которым начинается утро, друг, который нас навестил, ветерок, который взъерошил волосы. Одним словом, все, что мы чувствуем. Вы нужны Мадлин, чтобы восстановить приятные ощущения, самые обычные, незамысловатые.

Месье Латур допил кофе одним глотком, как-никак тоже ощущение. И только собрался ответить, как в дверях общей комнаты появилась Мини.

— Мадемуазель Латур встала, — сообщила она.

— Спасибо, милая. Папа уже к ней идет.

Бабетта проводила месье Латура, который шел, спотыкаясь, до палаты дочери.

— Ни о чем не задумывайтесь, расскажите ей о себе. Не надо ничего усложнять.

Бабетта уже собиралась выйти, чтобы начать утренний обход, но задержалась еще на минутку, чувствуя, что этому взрослому мужчине нужна моральная поддержка.

— Знаете поговорку? «Не жемчугом держится ожерелье, а ниткой». Воспользуйтесь этими минутами, побудьте со своей дочерью, месье Латур.

И Бабетта направилась к палате мадам Адам. Мини ей сказала, что ночью у нее поднималась температура.

В двенадцать часов, когда чувство голода напомнило Бабетте о самой себе, она вдруг увидела в коридоре того, кого не надеялась уже увидеть.

— Так вы получили мое сообщение?! — радостно воскликнула она.

Спаситель отрицательно помотал головой, у не было времени прослушать автоответчик.

— А что? Что-то не так? — спросил он, сразу же встревожившись.

— Все так. Но мы вас ждем, — ответила Бабетта, отождествив себя со своим пациентом.

Прежде чем войти в палату месье Козловского, Спаситель про себя отметил, что на полезном цветке виднеется по-прежнему только одно имя.

— Добрый день, Матьё, — сказал он, подойдя к Козловскому. — Вот я и пришел, как обещал.

Козловский сидел в медицинском кресле, голову ему держал подголовник, ноги были укрыты синим пледом. Он не открыл глаз