Спаситель и сын. Сезон 7 - Мари-Од Мюрай

— У меня такое впечатление, что Донован уже прошел курс психотерапии.

— Безусловно. Как только он произнес «синкретичный», я сразу подумала: «Опа! Паренек уже ходил по этой дорожке!»

— Ильес очень сильно напрягся, это может перерасти в конфликт.

Альма кивнула.

— Такое однажды уже было, когда я работала в паре со своей коллегой Мелиссой. У нас была группа очень агрессивных мужчин…

Она замолчала, укладывая проектор в чехол. «Альма, ну, бей!» — пронеслось в голове Спасителя. Это напрашивалось само собой и было так забавно! Но он не имел права сказать, как ей подходит ее фамилия. Прост муки Тантала, если ты психолог.

— И два типа сцепились, — Альма вернулась к своему рассказу. — Я позвала на помощь охранника. Но слишком поздно.

— Что значит — слишком поздно? — встревожился Спаситель.

— Избиение — нос, зубы. Ну, всего хорошего! До будущей недели.

Направляясь к парковке, Спаситель раздумывал: в случае драки кто возьмет верх — мрачный Донован или агрессивный Ильес? И хватит ли у него самого решимости встать между ними? Ему вспомнился один неприятный случай. В молодости, когда он учился на психфаке в Париже, он постоянно ходил заниматься в спортивный зал. В своих мускулах он был на сто процентов уверен, и вот однажды, когда два студента, выпив лишнего, затеяли драку, он бросился их разнимать. Плохая идея. Один из них оказался профессиональным боксером. Спаситель поднес руку к носу, словно снова ощутил тогдашнюю боль. Он остался лежать на тротуаре оглушенный и как будто пьяный. Зазвонил мобильный, вернув его к действительности. Кроме его семьи, мало у кого был его личный номер.

— Сюрприз! Это Бландина! — закричал звонкий голос.

Блондина Карре, младшая сестра Марго. Спаситель невольно заулыбался.

— Секундочку, Бландина. Начинается дождь, сейчас я спрячусь от него в машине.

Что он и сделал, разговаривая с ней.

— Ну и как ты? — спросил он, устроившись за рулем.

— Я? Очень, очень плохо, — послышался радостный голос. — Марго же тебе все рассказала. И ты страшно расстроился!

— Марго тебе так сказала?

— Марго. Но я же знаю, что это неправда. Неправда же, да? Тебе же плевать, что я протыкаю шины внедорожников?

— Вообще-то я думаю, что есть более конструктивные методы борьбы против климатических изменений, — осторожно сообщил Спаситель.

— Какие? Ходить на демонстрации и получать от копов по морде? Ты лучше послушай, что я тебе расскажу! У меня теперь куча друзей и подруг, и они меня учат самому разному, чему в школе не научишься.

Бландина сказала, у нее теперь есть полная экипировка на случай винтилова: мотоциклетная каска (без мотоцикла), физраствор — он уменьшает боль, если пустят слезоточивый газ, «Маалокс» против рвоты, бинты, повязки,

— Ты не представляешь, когда меня арестовали, они хотели выдать мой дезодорант за аэрозольную бомбу! Ха! Но я свои права знаю, будь спокоен! У меня номер одного адвоката есть!

Да, это была Бландина, дерзкая, смешливая, выдающая сто слов в минуту. Но появилось и что-то новенькое.

— Я воин, Спаситель. Я в Системе. Ты знаешь о Системе?

— Нет, — успел вставить Спаситель.

— Это русское боевое искусство. Отрабатываю дыхание квадратом, или, если больше нравится, Карре, как моя фамилия: вдох — задержка с полными легкими — выдох — задержка с пустыми. Это помогает не паниковать, если перекрыт воздух, — например, когда полицейский встал коленом тебе на горло, как Джорджу Флойду. Или отец полощет мозги за провал по математике. Нет, честно, Пронот[11] — это ЦРУ и ФСБ в одном флаконе. Не могу я больше, следят за каждым шагом. Но ты не волнуйся, Спаситель, у меня порядок. Вот у Марго проблемы. Этот тип, Шариф, ей голову задом наперед поставил, урод гребаный. Потому она и учебу бросила в локдаун.

— Как дела с аттестатом? — спросил Спаситель, пред почитая, чтобы сестры не занимались взаимной психотерапией.

— Никаких проблем. Группу я догнала, но сил особо не трачу. Когда капитализм у нас развалится, никому дела не будет, что у меня там в аттестате. Ха-ха-ха! Зато я знаю, на какой факультет запишусь в будущем году. Ни за что не догадаешься!

— Психфак.

— Черт! Ты просто отстой! Откуда ты всегда все знаешь?

— Учился на психфаке.

— Хитрюга! — в голосе Бландины сквозила чуть ли не нежность.

Спаситель, повесив трубку, продолжал улыбаться.

* * *

«Буду рад с вами увидеться», — сказал Спасителю Эллиот по телефону. Не слишком серьезная причина для визита к психологу. Но Спаситель нашел для него окошко в четверг, сократив свой обеденный перерыв. У него была на это своя причина. Элла-Эллиот была/был самым впечатляющим случаем в его практике психолога. Терапия длилась четыре года — сплошные испытания: школьная фобия, травля в интернете, смерть отца, неудача в литературном конкурсе, сомнения в призвании, избиение Кими, лучшего друга, гормональная терапия, вызвавшая непонимание и осложнения в семье.

— В отличной форме! — сделал комплимент Спаситель глядя на стройного молодого человека, усевшегося напротив него и небрежно спустившего под нос маску.

— Да, все идет отлично. Я увидел вас тогда в книжном магазине и почувствовал острый приступ ностальгии.

Пока Эллиот рылся в темно-синей сумке, неизменной спутнице всего его отрочества, Спаситель вспоминал хрупкую девочку с гладкими темными волосами и горящими глазами. От малейшего волнения она розовела и щеки у нее вспыхивали.

— Я принес вам свою книжку. Не знаю, купили ли вы ее тогда…

Эллиот прервал себя смущенным смехом.

— Ты же мне подарил ее, как только она вышла, — напомнил ему Спаситель, принимая подарок. — Погоди! Это уже что-то другое?

— Нет, это та же. Но не совсем. Первая была опубликована за счет автора. Теперь у меня есть настоящая издательница, Лесли Сольнье.

Парижская издательница, та же самая, которая издала первую книгу Луизы для подростков «Пубертат не болезнь».

— Понял! Понял! — согласился Спаситель, листая графический роман. — Теперь к тому же в цвете. Красивая работа.

Но что-то Спасителя смущало: он не узнавал рисунков Кими. Эллиот все объяснил.

— Лесли нашла для меня другого художника. Она сочла работу Кими недостаточно профессиональной.

— Да, конечно, иллюстрации Джона Лонгвэя.

Спаситель хорошо помнил сеанс, на котором Эллиот представил ему своего друга-художника. Настоящее имя Кими — Кьем Фам. Кими жил в своем особенном художественном мире, и его собственный внешний вид, стилизованный под героев манги, не мог остаться для окружающих незамеченным. Когда молодые люди вышли из кабинета, Спаситель посмотрел в окно им вслед, и ему показалось, что они взялись за руки.

— Неожиданность для Кими, я думаю, — сказал он как бы походя, как