Спаситель и сын. Сезон 7 - Мари-Од Мюрай

Он ничего не делал, ничего не смотрел. Может быть, он дремал.

— Жово!

— Да, мадам Луиза.

Луиза ему улыбнулась. Неизменным в состарившемся вояке осталось одно — он все так же ею восхищался.

— Мне надо ненадолго уйти, Жово. Могу я оставить Лео под вашим присмотром?

— Так точно.

Луиза открыла рот, чтобы дать всевозможные рекомендации, но тут же его закрыла — не стоит отягощать мозги ее старинного друга. Она посадила Лео в манеж среди подушек и игрушек. Пройдет каких-нибудь десять минут, и все это будет выброшено через бортик. Луиза ушла на цыпочках, посмотрев, как дочь грызет зубное кольцо. Жово остался на вахте в одиночестве. Вскоре Лео принялась обстреливать его кубиками, погремушками, мишками, зайцами и куклами. Но вот под рукой ничего не осталось, она взялась за бортик манежа и испустила воинственный клич:

— Гада!

И протянула руку к большому красному мячу, который ей очень нравился. Рабы обычно тут же принос ей выбранную игрушку, чтобы она могла ее снова бросить. Но Жово спокойно сидел на диване.

— Гада! — снова крикнула Леопольдина.

— Что это ты говоришь, пичуга? Говори, как все люди, по-французски.

Лео поняла, что этот старик обращается к ней но не собирается исполнять ее желание.

— Хочешь мяч, говори «мяч», а то ничего не получишь.

Он наклонился, подобрал мяч и держал его в руках

— Гада, — сказала Лео.

— Мяч.

— Да.

— Мяч.

— Ма.

— Мяч.

— Мач.

Жово отдал мяч ребенку, проворчав себе под нос:

— Ну и кто в этой семье главный?

На другой половине дома Спаситель мог бы задать тот же самый вопрос Клотильде де Отрив. Ясно было одно: не она. Ее дурашливый тон никого не мог обмануть. Она была всецело занята одним: своими театральными делами, которые шли не слишком хорошо, на дочерей у нее не хватало ни времени, ни энергии, и вот одна из них ходила в лицей только на английский, а вторая жила соревнованиями по гимнастике. Спаситель предложил мадам де Отрив два занятия на будущей неделе — одно для Дорины, другое для Пернеллы. А после устремился на веранду, желая убедиться, что его дочь жива и здорова.

Леопольдина сидела на коленях у Жово и хлопала ручками по его щекам, на что Жово, как и полагается деревянному идолу, не обращал ни малейшего внимания.

* * *

Спаситель не догадывался, какое огромное место он занял в мыслях Бабетты Ривьер после того, как в первый раз появился в коматозном отделении. Она взяла у него номер телефона, «если что-то вдруг случится», подразумевая, что месье Козловский неожиданно придет в сознание. В сущности, это было маловероятно после трех лет, проведенных в состоянии, близком к коме, но для Бабетты ничего не казалось невозможным. У нее была вера. Вера в Бога, вера в жизнь. Когда этот человек, этот Спаситель — какое же хорошее ему дали имя! — вошел в палату месье Козловского, тот открыл глаза. Да, конечно, все доктора сказали бы, что это было рефлекторное движение. Но когда психолог, поговорив, наклонившись к Козловскому, распрямился, Бабетта готова была поклясться, что Козловский следил за ним взглядом. Она об этом никому не говорила, и в первую очередь заведующему отделение доктору Гроле, прекрасно зная, что он ей ответит.

— Мадам Ривьер, вы очень добросовестная медсестра но вы принимаете желаемое за действительное. Движение, которое вы сочли осознанным, вновь не повторилось, не так ли? А вы знаете: то, что не повторяется ни о чем не говорит.

Но, возможно, феномен не повторился просто потому, что Спаситель больше не пришел? Дни шли, а психолог не появлялся. Может, стоит ему напомнить об обещании, какое он дал Матьё Козловскому? Когда Бабетта не могла принять решение, она обращалась в высшие инстанции. Закрывала глаза и открывала наудачу книжку в картонном переплете под названием «Мудрая книга». Эту книгу подарила ей бабушка еще в детстве, когда они жили на острове Реюньон. В книге были собраны сказки и мудрые высказывания, которые в семье Ривьеров почитали, словно они были Священным Писанием. Так вот Бабетта закрыла глаза, открыла книгу, а потом вполголоса прочитала: «Тому, кто расшевелил осиное гнездо, нужно уметь бегать».

Действительно, очень мудро, но совершенно не к месту. Старинная мудрость не имела никакого отношения к повседневным заботам Бабетты. Она снова закрыла глаза и, прогнав все посторонние мысли, спросила «Мудрую книгу»: «Надо ли мне позвонить Спасителю?»

И получила следующий ответ: «Не жемчугом держится ожерелье, а ниткой».

Бабетта огорченно вздохнула и закрыла книгу. И вдруг ее осенило: нить! Связующая! Это же о связи! И она припустилась в больницу чуть ли не бегом и сразу же позвонила Спасителю. Но попала на автоответчик: «Да-да! Здравствуйте! Это Бабетта… Ривьер. Когда вы собираетесь навестить месье Козловского? Мне бы хотелось тоже быть на месте. Спасибо за ответный звонок».

Может быть, она немного навязчива. Но что говорит «Мудрая книга»? Что ос нужно будоражить у них в гнезде. Иначе, это уж точно, они не стронутся с места.

— Он здесь, — этими словами встретила ее сестричка-коротышка в небесно-голубой форменной одежде, которую все называли Мини, а не Моник.

Услышав «он здесь», Бабетта решила, что желание ее исполнилось и Спаситель наконец появился.

— Отец малышки Латур, — уточнила Мини испуганным шепотом.

Начиная с понедельника, месье Латур осаждал сестринскую и, громко крича, требовал, чтобы прекратили «истязать» его дочь. Дело дошло до того, что крошка Мини стала «палачом». И вот Бабетте как старшей сестре отделения нужно было положить конец этому безобразию. Бабетта надела халат, надела маску, спрятала пышные вьющиеся волосы под шапочку и решительным шагом направилась к месье Латуру.

— Как я рада вас видеть! — воскликнула она.

Месье Латур не разделял ее радости и тут же ринулся в атаку:

— Мадам! Я не могу ждать еще один день! Я…

— Как я вас понимаю, месье Латур! И как сейчас? Уверена, уже чуть меньше. Нелегко смириться со случившимся. Вы, ваша дочь… А как себя чувствует мадам Латур? Может, выпьете чашечку кофе?

Не ожидая ответа на свои многочисленные вопросы, Бабетта с величайшей деликатностью, касаясь кончиками пальцев локтя гостя, стала подталкивать его в сторону общей приемной.

— Как хорошо, что вы пришли пораньше, у нас будет минутка, чтобы поговорить. Моник пока займется туалетом Мадлин, и она встретит вас настоящей красавицей. Моник! — позвала Бабетта мелодичным альтом. — Ты будешь завивать мадемуазель Латур? Щипцы у нее в палате.

— Буклями или волнами? — пискнула Мини. — Буклями или волнами, я