Спаситель и сын. Сезон 7 - Мари-Од Мюрай

— Конечно нет. Но мне бы хотелось узнать продолжение приключений шевалье Эллиота, — выкрутился Спаситель.

Следующую встречу, назначили — на будущий четверг в то же время, к взаимному удовольствию Эллиота и его психолога.

Эллиот ушел, и Спасителе сделал несколько упражнений, чтобы немного размяться. Его как будто сковало со всех сторон. Потом он проглотил два сэндвича как будто бы с курицей, молясь, про себя, чтобы первый послеобеденный сеанс отменился.

По телефонному разговору его будущая пациентка Клотильда де Отрив, благодаря фамилии с приставкой «де» и несколько манерной, хотя и бойкой речи, показалась ему этакой светской дамой столичного пошиба.

И вот она сидит перед ним между младшей дочерью Пернеллой, двенадцати лет, и старшей — Дориной, семнадцати. Клотильда де Отрив (с приставкой «де») — женщина за сорок с поблекшим лицом, с ярко-рыжими крашеными волосами, в пестром пончо и серьгах в виде золотых треугольников, купленных в американец магазине для подростков.

Мадам де Отрив взглянула направо, потом налево взвешивая степень враждебности своих молчаливых одетых в черное дочерей.

— Можно подумать, на похороны собрались, — засмеялась она, бросив на Спасителя взгляд сообщницы. — Девочки лучше меня расскажут вам о своих затруднениях, но начну все-таки я. По месту и почет. Начну со старшей: с начала первого локдауна Дорина не выходит из своей комнаты, не видится с подругами из лицея, часами лежит в кровати, смотрит сериалы, ест что попало и когда попало…

Дорина подняла глаза к небу — с наклеенными ресницами, обведенные черной подводкой, они выглядели огромными. В густой челке виднелись сиреневые и желтые пряди, явно домашней покраски. На объемной толстовке с капюшоном красовался принт с корейским бойз-бендом.

— Мама! Хватит говорить о еде и сериалах. Не в них дело. У меня тревожность. У меня РАС[13], ДРИ[14] и немного СЗ[15].

— Настоящая проблема Дорины — это страсть к акронимам, — засмеялась мама и тут же обеспокоенно спросила: — А ваша терапия, она бесплатная?

— Да, поскольку у вас есть пакет услуг психолога, — успокоил ее Спаситель.

Психологи были крайне озабочены ухудшением здоровья молодежи, и правительство обеспечило подростков пакетом психологических услуг из десяти бесплатных сеансов. Такой был и у Лютера.

— Отлично, — воодушевилась Клотильда. — Тогда переходим к младшей. Сейчас ведь всё уже неплохо, правда, дорогая? Но она плоховато ест и не хочет принимать свои таблетки.

— Таблетки?

Клотильда издала нервный смешок.

— У нас была небольшая проблема с Пернеллой в апреле месяце во время изоляции. Мы посоветовались с доктором, он видел ее десять минут, после чего мы ушли с рецептом.

— Сертралин и атаракс, как у Леа из нашего класса, — уточнила Дорина с завистью.

Антидепрессант и транквилизатор, классическое сочетание, но такое редко прописывают в столь юном возрасте,

— Вы были у мадам Спесивье?

Спасителю показалось, что он узнает безапелляционную манеру этого психиатра.

— Нет, это был доктор мужчина. У Пернеллы была паническая атака, она не могла сдвинуться с места. Нам пришлось взять такси до пункта скорой помощи и там нас принял доктор… Не помню, как его фамилия. А ты помнишь, дорогая?

— Агопян.

— Именно, доктор Агопян, прямо скажем, очень неразговорчивый. Он назначил нам повторный прием в июле, в шестнадцать тридцать. И можете смеяться, мы пришли ровно в шестнадцать тридцать, но на день позже. Короче, мы должны идти к нему на будущей неделе, но Пернелла не хочет.

— Почему, Пернелла?

Пернелла с тонкой шейкой, торчащей из водолазки, счищала остатки розового лака с обкусанных чуть ли не до крови ногтей. Она подняла глаза на Спасителя и очень спокойно ответила:

— Он неприятный, ничего не объясняет, прописал мне лекарства для сумасшедших, а я от них болею.

— И сейчас ты не принимаешь эти лекарства?

— Принимает, но случается, что забывает или, понимаете, у нас вышла одна небольшая ошибка…

— Небольшая?! Ты так это называешь? Да я пила я кошачье лекарство! — взорвалась Пернелла.

Брови у Спасителя поползли вверх, а Клотильда начала смеяться.

— Сейчас я вам всё объясню. Все лекарства я кладу на верхнюю полку холодильника, так проще… У Арахиса — это наш кот — были глисты, он от них очень страдал. Мы с Пернеллой немного перепутали блистеры, и она дня четыре или пять принимала противоглистное Арахиса.

— Асертралин клался в котиный паштет, — прибавила Пернелла. Ее эта путаница совсем не забавляла.

— Но нам повезло. Я потом посмотрела в интернете и поняла, что мы могли убить Арахиса! — заключила Клотильда и снова расхохоталась.

Спаситель молчал. Она вытерла слезы, выступившие от смеха, и продолжала:

— В общем, для серьезного лечения возникли помехи.

— Вот она, сила нежелания — пробурчала Дорина в ворот толстовки.

— Что ты сказала, Додо? Я не слышу, когда ты так бормочешь.

— Бормочу, не бормочу, ты все равно не слышишь.

Раздался стук в дверь, но не в ту, в которую входят пациенты, А в другую, спрятанную за шторой.

— Извините, — сказал Спаситель, поднимаясь.

В коридоре за дверью стояла Луиза с Леопольдиной на руках.

— У меня проблема, — прошептала она.

Сердце Спасителя упало, руки сами потянулись к ребенку.

— У Нану ковид. Ее отвезли в больницу.

Спаситель с неимоверным трудом сдержал вздох облегчения. Нану, бабушка Поля и Алисы с отцовской стороны, была очень доброй и симпатичной женщиной.

— Мне необходимо заскочить к ней в больницу. Она ничего с собой не взяла, даже страховой полис, — продолжала Луиза, — но я не могу взять с собой малышку..

— Конечно нет, — тут же отозвался Спаситель,

И в ту же секунду понял, что дом в это время дня совершенно пуст. Хотя нет, не совершенно.

— Как ты думаешь, я могу попросить Жово приглядеть за ней, если посажу ее в манеж? — спросила Луиза вроде бы спокойно, но в то же время умоляюще.

— Конечно да, — ответил Спаситель, изображая полное спокойствие и уверенность.

Уверен он был в одном: другого выхода нет.

— Но ты же недолго? — он все же выразил беспокойство.

— Туда и обратно. Постараюсь как можно быстрее. Думаю, что Лазарь придет раньше меня.

— В общем, примерно час, не больше.

Они оба колебались. Им никогда не приходило в голову, что Жово может стать нянькой.

— Я закончу сеанс пораньше и через четверть часа их навещу, — пообещал Спаситель.

Голос у него невольно дрогнул, и он сам это заметил. Луиза ушла, не прибавив ни слова. Она чувствовала обиду: почему он не перенес своих пациентов ради родной дочери? Разве она не бросила все, чтобы занижаться семьей, да, включая в нее и свою бывшую свекровь?

Луиза