Спаситель и сын. Сезон 7 - Мари-Од Мюрай

— Если люди лгут, как им можно верить?

Спасителю захотелось, чтобы Аликс, задумавшись сама обнаружила некоторое сходство: вот ее мама — она не верит фармацевтическим лабораториям, вот ее отец — он не верит правительству считая, что оно хочет установить санитарную диктатуру, вот она сама — она не верит ни своей матери, ни своему отцу. Если никому не доверяешь — ни авторитету ученых, ни авторитету правительства, ни авторитету родителей, если один человек не верит словам другого, — как жить в обществе? Или в семье? Спаситель снял маску и сунул ее в карман.

— Когда ты пришла сюда, Аликс, чего ты хотела?

— Мне школьная медсестра велела прийти к вам шесте с родителями.

— Чего хотела ты? — повторил Спаситель.

В ответ — молчание.

— Я напомню тебе твои слова, когда мы остались с тобой вдвоем? «Я хочу чувствовать себя свободной и сделать прививку». Теперь мы снова с тобой вдвоем, в чем главная проблема?

Аликс опустила маску под подбородок.

— В Октаве.

— Когда ты пришла сюда в первый раз, у тебя уже были сомнения относительно младшего брата. Но ты не сразу заговорила о них. К главному вопросу ты подступала постепенно. Правда тоже открывается не сразу, раз — и вот она! Так не бывает. Правду выясняешь постепенно. К ней идешь. Ты можешь пройти вместе с мамой этот путь к правде?

— Она все равно мне будет врать.

— Я говорил не о том, чтобы ты верила своей матери. Я спросил: считаешь ли ты возможным проделать вместе с ней путь, ведущий к правде?

Аликс нахмурилась.

— Это значит…

Она заподозрила, что Спаситель, как и все на свете взрослые, собирается ее каким-то образом обмануть, и сверлила его взглядом. Спаситель специально снял маску, чтобы она могла в него вглядеться как можно лучше. Когда, никаким словам не веришь, последним доводом становится человеческое лицо. Лицо Спасителя выглядело внимательным, доброжелательным, и его серьезность смягчалась легкой улыбкой.

— Я попрошу маму вам позвонить, — решила Аликс.

Проводив девочку до двери, Спаситель задал своему компьютеру вопрос: «Могут ли родители с голубыми глазами иметь ребенка с карими?» И тут же получил информацию, какую, очевидно, читала и Аликс: «Теоретически, родители с голубыми глазами не могут иметь ребенка с карими из-за доминантных и рецессивных генов, но генетическая вариативность иной раз дает удивительные результаты. Согласно послед ним исследованиям, 1 % родителей с голубыми глазами имеет ребенка с карими».

— Редко, но возможно, — заключил Спаситель.

Забавно, что вечером за ужином разговор тоже пошел о цветах.

— А правда, какого цвета страх? — спросил малыш Грегуар.

— Страх цветной? — удивился Лазарь, его сосед по столу.

— Это новое изобретение мадам Дюмейе, — догадался Спаситель.

Грегуар рассказал о радуге из семи эмоций. Радуга вызвала такой интерес, что он отправился за тетрадью, где нарисовал свой эмоционометр.

— Значит, радость у тебя голубая? — спросила Луиза.

— Да, потому что, когда голубое небо, всегда весело.

Поль снизошел до общего разговора:

— А что это тут написано? Волн — это что такое?

— Волнение, — объяснил Грегуар. — Оно желтое, потому что на день рождения волнуешься, задуваешь свечи, а огонек желтый.

— Красиво! — улыбнулась Алиса. — А почему удивление розовое?

— Потому что щеки вспыхивают.

— Наш Грегуар создан для психоанализа, — подвел итог Спаситель. — С ассоциациями полный порядок.

— А страх у тебя коричневый? — опять спросила Луиза.

— У меня другого карандаша не было, — объяснил Грегуар. — А так, по правде, я не знаю, какого он цвета.

Посыпались ответы: позеленел от страха, посинел от ужаса.

— Белый, — произнес замогильный голос.

Это сказал Жово, он-то знал, что такое страх — нутряной, животный.

— Если душа ушла в пятки, приятель, белеешь как полотно.

И все согласились с правдой идола с каменным лицом и прозрачными синими глазами.

Грегуар был добрым гением дома на улице Мюрлен, а Жово — древним божеством, которое забывчивое Время оставило на земле вековать.

* * *

В августе этого года Спаситель узнал, что скончалась его антильская родственница Манман Бобуа, колдунья-вуду, в возрасте ста пяти лет, и с тех пор каждое утро шел на веранду проверять, как обстоит дело с вытянувшимся на диване полуодетым стариком — дышит он или нет. Жово, когда наконец засыпал, то стонал или замолкал очень надолго. «Апноэ во сне» — поставил диагноз Спаситель, постояв над ним в это утро. Однажды старый легионер забудет набрать в легкие воздух. Забудет навсегда.

Направляясь в Саран, орлеанскую исправительную тюрьму, Спаситель старался восстановить в памяти четырех стажеров, которые присутствовали на прошлом занятии. Он не решился делать записи у них под носом и теперь сожалел об этом. Он хорошо запомнил Ильеса, ученика мясника с условным сроком. Затем там был «белый воротничок», господин респектабельного вида, но, как его звали, Спаситель забыл. Нельзя сказать, что он как-то себя проявил на занятии. Но для того чтобы человек его круга, способный оплатить хорошего адвоката, все-таки оказался в тюрьме, мало толкнуть жену. Были еще два алкоголика, оба лет под пятьдесят. Спаситель успел забыть, кто из них Микаэль, а кто Фабрис. Один казался несчастным и смирившимся с судьбой неудачником, второй сидел не в первый раз и чувствовал себя жертвой женщин. Спасителю было интересно, кто же сегодня присоединится к группе и о ком Соло сказал: «Жесть!»

Когда Спаситель в сопровождении Соло вошел в комнату для занятий, там сидела одна Альма; она сразу же вытащила из кармана маску с нарисованной радугой.

— И мне случается приходить первой, — сказала она, надевая ее.

Спаситель успел рассмотреть Альму, в прошлый раз он видел только глаза и лоб. Красивая и решительная.

— Все еще без кофе? Странно, но моя подруга тоже решила отказаться от кофе на этой неделе.

Спаситель понял послание Альмы: маска с радугой + «моя подруга» = ее пара-женщина. Он уселся на один из стульев, расположенных полукругом перед большим экраном, на котором значилась тема занятия — «Отношения „мужчина-женщина"» — и внизу более мелкими буквами: ведущие Спаситель Сент-Ив и Альма Нубей. Спаситель не чувствовал в себе желания кого-то куда-то повести во время предстоящего сеанса.

Чем объясняется его желание остаться в стороне? Тем, что он вынужден работать в паре с другим психологом? Или тем, что его партнер — женщина? Спаситель уже занялся поисками в себе скрытого сексизма, но тут дверь открылась и пропустила Ролана и Микаэля, двух стажеров, отбывающих наказание в тюрьме. Вскоре к ним присоединились Ильес в спортивном костюме, играющий узкими плечиками, словно он собрался позаниматься физкультурой, и едва переставляющий