Пелена. Собачелла - Наталья Шицкая

Вот к этому другому подбегает мальчишка с садовой тачкой, тормошит его, хватает за руку. Вместе они грузят на нее раненую собаку. Пес визжит и не дается. Но дело сделано: эти двое увозят собаку, спешат. Видимо, торопятся в ветклинику. Другой мальчишка, в распахнутом пуховике, из-под которого видна разодранная майка, подзывает остальных собак. Их восемь. Они взволнованы и поначалу не хотят идти, но слушаются и бегут в подъезд.

Вокруг много людей. Взрослые. Они бурно обсуждают произошедшее. Угрожают расправиться с собаками и хозяйкой, выдрать мальчишек, которые пошли по наклонной, пророчат им будущее в сточной канаве среди крыс и бомжей. Но есть и такие, их немного, кто предлагает сначала разобраться в ситуации. Их никто не слушает, их перекрикивают, им затыкают рты…

* * *

Андрей замолчал. Еле слышно жужжала техника, будто переговариваясь со стаей насекомых, прилетевших на свет прожектора. Он был единственным ярким пятном среди расползавшихся по двору сумерек. За пределами луча уже нельзя было рассмотреть огород, собачьи вольеры. Настоящее отступило, освободив место потревоженному прошлому. И даже дом, кирпичная махина, чей силуэт еще можно было угадать в темноте, выглядел ненужной, случайно оказавшейся здесь декорацией.

— А потом что? Спасли? — тихо спросила Аня.

— Кого? — Андрей вынырнул из собственных воспоминаний и удивленно посмотрел на девушку. — Аполлона?

— И Дашу!

— Даше помощь почти не понадобилась. Повезло. Клык прошел в сантиметре от артерии. Руку перевязали, поставили уколы от бешенства на всякий случай и отпустили домой. После этого в школу и музыкалку она больше не ходила, на улице не показывалась, на мои звонки не отвечала. Трубку брала мама. Она прямым текстом заявила, что с дочерью общаться не позволит и что Даша сама не хочет меня видеть. Но я-то знал, что это не так. Через общих знакомых Даша время от времени передавала мне записки. В них — никакой злости или обиды. Она понимала, что это было случайностью, и не винила ни меня, ни Аполлона. Она очень хотела встретиться, но родители забирали ключи и не выпускали из дома. Однажды через такое послание Даша позвала меня в гости. Я пришел. Правда, поговорить не получилось. Отец Даши вернулся с работы раньше обычного и, завидев меня, спустил с лестницы.

Еще через месяц Даша переехала с родителями в областной центр.

— А Аполлон?

— С ним было хуже…

* * *

— Клавочка, ну пойми ты, я ничего не могу с этим сделать. Если сопротивляться, только хуже будет. Зачем тебе суд? Все равно ничего не добьешься. Давай лучше сама, тихо-мирно… Отвела в клинику… и делов-то.

— А ты пытался?

Участковый замялся, отвел глаза. Руки забегали по униформе, нашли молнию и принялись терзать ее. Вверх-вниз, вверх-вниз.

— Ну пойми ты… — вновь продолжил он, — твое слово против их. Тут уже ничего не сделать. Надо решить все мирно, без столкновений.

— Еще бы! Зачем тебе эти проблемы на участке, верно, Петр Сергеевич? — усмехнулась Собачелла.

— Ну, Клава… Суд ты не выиграешь. Аполлона все равно усыпят, хочешь ты того или нет. Сделай это сама, так проще. Тем более что он сам кинулся. И ты, и твои мальчишки в этом действительно виноваты.

— Ты знаешь, как все было, — тон Собачеллы становился все холоднее. — Моя вина лишь в том, что собака гуляла без намордника. В остальном виновен Заболоцкий. С него и спрашивайте.

— Заболоцкий, Заболоцкий… Да кто тебе поверит?

Участковый резко дернул молнию, бегунок выскочил и остался в руке. Петр Сергеевич отшвырнул его подальше. Тот звякнул о ступеньки, немного прокатился по бетонному полу и замер в нескольких метрах от меня. Я пригнулся к перилам. Видеть меня участковому не следовало. После истории с Аполлоном и Дашей я был у него на плохом счету, к тому же подслушивал их разговор с Собачеллой. Пусть и не с самого начала. К соседке я спешил с новостью о том, что Даша окончательно поправилась и хочет выступить в суде в нашу защиту. Торопился, поэтому не стал ждать лифт, а заскочил на девятый этаж по лестнице. Участковый уже стоял перед открытой дверью в квартиру Собачеллы и уговаривал ее избавиться от Аполлона. Внутрь она его, старого приятеля, не пустила. Я спрятался и стал слушать, о чем они говорят.

— У меня есть свидетели, — продолжала Собачелла.

— Мальчишки? Сопляки? Тю, их и слушать никто не станет. Скажи спасибо, что их не привлекают к ответственности. Если усыпишь собаку, даже на учет ставить не будем. Подумай, Клавдия, — напирал участковый. Он видел, как при упоминании обо мне, Славке и Флаконе побледнела Собачелла, понял, что нащупал слабое место и больше не упрашивал. Давил.

— Я подумаю, — ответила соседка и устало прислонилась к дверному косяку. — У тебя всё?

— Ну вот и молодец!

Петр Сергеевич приободрился. Протянул руку, чтобы похлопать Собачеллу по плечу, но, встретившись с ней взглядом, передумал, полез в карман куртки и вытащил стопку конвертов.

— Ладно, Клавка, подумай. Время еще есть. Ты, кстати, почему в почтовый ящик не заглядываешь? Вон, полный. Еле выгреб, — помахал он письмами перед Собачеллой.

— Спасибо. Не нуждаюсь. Там могут быть только повестки. А о датах судебных заседаний я узнаю стараниями Ираиды.

— Ираида… Она и мне заноза, эта Ираида. Противная баба. Шуму от нее много. Вы бы помирились… Все тише было бы.

Я видел, как Собачелла напряглась. Вся вытянулась в струну и взялась за дверь, показывая, что разговор с участковым на этом закончен.

— Ой, ой… Да подожди ты, Клавка. Я ж к тебе с новостями. На вот, письмо тебе… оттуда. Неделю лежит.

Собачелла выдернула у участкового стопку конвертов и резко закрыла дверь. Тот даже опомниться не успел.

— Ну, ты про Аполлона-то подумай, подумай, Клавка. Письмо почитай и подумай. Я к тебе через пару деньков забегу, — крикнул участковый напоследок, запахнул куртку и нажал на кнопку лифта.

Я подождал, пока подъемник доставит Петра Сергеевича на первый этаж, пока захлопнется за ним дверь подъезда, и поднялся с лестницы на площадку. Хотелось скорее войти и немного успокоить Собачеллу хорошими новостями. Но перед дверью я замер. Травля продолжалась уже пару месяцев. Сразу после случившегося родители Даши подали в суд на Собачеллу, как на хозяйку Аполлона. Ираида и некоторые жильцы дома выступили свидетелями со стороны обвинения. К тому же написали куда-то бумагу с просьбой о выселении Собачеллы из квартиры. Ираида ходила по подъездам и собирала подписи. Когда она появилась у нас на пороге, надо отдать должное отцу, он