Пелена. Собачелла - Наталья Шицкая

и стала ходить по комнате, что-то бормоча под нос. Конечно, я не представлял, что она сейчас испытывает. Но был очень взволнован. Будто это ко мне должны скоро приехать сын и внук, которых у меня и в помине не было.

Я не стал ничего рассказывать ей про Дашу. Не до того сейчас. Молча вышел из комнаты и прикрыл дверь.

* * *

Что случилось потом? Много всего. Много всего страшного.

Дашины родители выиграли суд, и Собачеллу обязали выплатить огромный штраф. Деньги у нее имелись, она откладывала их всю жизнь, копила для сыновей. Пришлось отдать примерно половину сбережений.

Аполлона по решению суда усыпили.

Я, Славка и Флакон — мы рыдали, как маленькие, прощаясь с нашим добродушным другом. Аполлон ластился, вилял хвостом, подпрыгивал, ожидая новую игру. Потом его увели…

Следом на «скорой» увезли Собачеллу. Сердечный приступ. Сколько мы ни бились, сколько ни просили пустить нас к ней, ответ врачей был жестким: в реанимацию заходить нельзя. Тем более детям. Тем более посторонним.

Мы начали обрывать телефоны. Но вскоре медики поняли, кто звонит, и вовсе перестали отвечать. Тогда по моей просьбе в больницу каждый день стала звонить мама и спрашивать о здоровье Собачеллы. «Без улучшений», — отвечали ей раз за разом на другом конце провода. На пятый день, едва назвав фамилию соседки, мама услышала слова соболезнования.

Собачелла умерла!

* * *

— Так. Джекки готова, — сказал Флакон, закончив крепить поводок.

— Все с намордниками? — в пятый раз уточнил я.

Флакон кивнул.

— Корм я уже спустил вниз. Ну, мы пошли!

Они со Славкой подхватили поводки и направились к лестнице. Восемь псов послушно поплелись следом.

Я обошел квартиру. Проверил краны, приборы, свет. Все в порядке. Давно пора было закрыть дверь и спуститься вниз. Там меня ждали. Но я никак не мог проститься с этой квартирой. Здесь я познакомился с Собачеллой, здесь понял, что такое преданность, ответственность и настоящая любовь.

Прошло уже около месяца, а рана ныла так, будто все случилось вчера. Будто я потерял не друга, а часть себя. Пусть мне было всего четырнадцать, но, казалось, за эти пару лет общения с соседкой я начал понимать о жизни больше, чем некоторые взрослые. Она изменила меня навсегда.

Хоронили Клавдию Дмитриевну морозным утром. Несмотря на зверский холод, я, Славка, Флакон и собаки шли за гробом до самого кладбища. Благо находилось оно неподалеку. Немногочисленные знакомые — несколько жильцов нашего дома да парочка коллег — добирались на автобусе, заказанном Славкиными родителями. К нашему немалому удивлению, они взяли на себя все организационные вопросы. И очень нам в этом помогли.

Среди провожающих я все искал взглядом мужчин, хоть отдаленно похожих на мальчиков в костюмах гномов с той старой фотографии. Но сыновей Собачеллы не было. Как потом оказалось, Алексея — старшего сына — не пустили к матери, хотя до конца срока оставалась всего пара дней. Младший, Сергей, приезжать даже и не думал. Не было и участкового. Коллега, друг детства Собачеллы, он не пришел с ней проститься. Вероятно, боялся косых взглядов Ираиды, с которой теперь был в дружбе. А та, узнав о смерти соседки, ликовала, но старалась этого не показывать. Опять же, чтобы не осудили.

Церемония прошла быстро. Три комка земли из моей ладони упали на крышку гроба, и я навсегда простился со своей необычной соседкой. Что греха таить, хотелось плакать, но я держался. Видел, как держатся мои друзья. Им тоже в ту минуту было несладко.

Знакомые и коллеги Собачеллы начали расходиться — всем хотелось поскорее запрыгнуть в теплое нутро автобуса и согреться, так нестерпимо жалил холод. Мы втроем остались. И тут завыла Джекки. Потом Пуля, следом Кит, тихо подвывала на руках у Славки Булька. Собаки прощались по-своему, как умели. Когда вой смолк, оставаться на кладбище стало совсем невыносимо.

Мы, прихватив замерзших собак, направились к автобусу. Как ни странно, около него стоял мой отец.

— Отправляй своих в столовую. Я тебя сам довезу, — сказал он и, заметив мое недовольство, добавил: — Поговорить надо.

Автобус уехал. Мы сели в машину. В салоне было жарко, и мне сразу захотелось спать. Уснуть и забыть все, как страшный сон. Очнуться от голоса Собачеллы, прикрикнувшей на Аполлона за то, что опять стащил со стола приготовленную для супа кость, потрепать по загривку расположившуюся на моих коленях Джекки, схватить рюкзак и побежать на свидание с Дашей.

— Они не приедут, — разбудил меня отцовский голос.

— Кто? — не понял я.

— Серега с Алексеем. Они не приедут.

— Сыновья Собачеллы… То есть Клавдии Дмитриевны? Откуда ты их знаешь?

Отец грустно улыбнулся:

— Мы дружили в детстве, пока Серега не уехал, а Лешка…

— …не сел! — закончил я за него мысль.

— Ты в курсе? Она рассказала? — удивился отец.

Я кивнул.

— Собачелла… Когда-то я звал ее тетя Клава и частенько бывал у них в гостях. До того случая. А потом… Потом возненавидел. За Леху, за Серегу — за друзей, которым сломали жизнь. По глупости. Она могла их вытащить. Могла! Но поступила как предатель! Она предала свою семью. Променяла на шавок. А теперь тебя во все это втянула.

— Меня никто не втягивал. Я сам. Собачелла была моим другом, и ты не имеешь права ее оскорблять. Тем более сегодня. А тогда, в истории с сыном, она поступила так, как считала нужным. Значит, не могла иначе. Это их дело.

— Их дело? Мал еще судить, что правильно, а что нет. Это была глупость. Баловство. Мы не думали, что все так закончится. Когда она пришла в гараж… Мне просто повезло, что в тот момент меня внутри не было.

Меня ударило током. Вот оно что! Мой отец был четвертым! Там, у киоска… Поэтому он так противился моему общению с Собачеллой. Не из-за друзей. Из-за себя. Он боялся, что она знает правду и расскажет ее мне.

— Не волнуйся. Она не знала, что это был ты. Даже если бы знала, мне рассказывать не стала бы.

— Не знала? — отец выглядел потерянным. Наверное, тяжело жить в постоянном страхе, что кто-то знает твою тайну и может выдать ее самым близким людям. А тут он сам проговорился. Мне стало его жалко, но я был слишком зол в тот момент, чтобы думать о его чувствах. Я уже почти кричал на отца и не мог остановиться.

— Зачем ты вообще сюда приехал, если ненавидишь ее?

— Хотел, чтобы ты знал о ней правду. Чтобы не наделал глупостей. Мама сказала, что ты собираешься забрать себе собак.

Он схватил меня за подбородок и резко повернул в сторону кладбищенских