Пелена. Собачелла - Наталья Шицкая

(о нем мама тоже позаботилась) и вручить ей. Завладев платком, Нелька решила, что завладела и мной, вцепилась в руку и не отпускала, пока мы не дошли до машины. Благо в ресторан ехали раздельно. На банкете после пары бокалов шампанского Нелька перешла в атаку. Жалась ко мне полвечера, пыталась подсесть за столик. Я уворачивался как мог. Нет, Нелька была, конечно, очень даже… Безумно красивая, смелая, раскованная. Последнее меня и отталкивало. Слишком хорошо за одиннадцать школьных лет я изучил ее противный характер, все то, что скрывалось за милой улыбкой.

— Потанцуем?

Она подплыла к нашему столику, покачиваясь в такт музыке. Глаза у Нельки были как у русалки — томные и хищные. Того и гляди заманит и утащит в морскую пучину.

— Нелька, отстань, — отмахнулся я. — Иди лучше Степаниду найди, она про тебя спрашивала.

Третий отказ потанцевать с ней медляк. Видимо, это было перебором для Нелькиной гордости. Она вся вспыхнула, глаза потемнели. Нелька наклонилась над столиком так, что ее декольте со всем содержимым оказалось на уровне моих глаз. Я на секунду завис. В ход пошла тяжелая артиллерия.

— Слушай, Колганов, ты что такой упертый? Я на тебя полвечера убила, а ты даже потанцевать не хочешь?

— С тобой? Не хочу, — ответил я, все еще не отводя глаз от выреза ее платья.

Нелька взбесилась.

— А с кем хочешь? С Дашкой, которая тебя кинула? — зло прошептала она.

— Платова, уйди по-хорошему, — закипел я.

— Хочешь, секретик открою? Дашка твоя после этого с Заболоцким снюхалась. Я их сама вместе видела, когда в область ездила. Так-то. И со мной ты тоже пролетел. Так что вали, ушибленный, к своим собачкам. Привет!

Нелька встала, поправила платье, окликнула пробегавшего мимо Антона Севастьянова из параллельного класса и под ручку с ним поплыла в другую часть зала.

«Стерва», — промелькнуло в моей голове. Воспоминания нахлынули сами собой, стоило Нельке только заикнуться о Дашке и Заболоцком. Значит, не прошло. Еще болело. Вместе? Большего предательства и представить нельзя было.

— Поехали в клуб, — предложил я Славке и Ваньке. Мы быстро собрались и тихонько, пока никто не видел, ушли с выпускного.

Закончилась школа, пора было понять, что же дальше.

* * *

— Нет, ты поедешь! Я так решил. И на этом точка! — Отец поднялся с дивана. Лицо у него было каменное, взгляд — не терпящий возражений.

Уже часа два как родители обсуждали мою будущую профессию. Вернее сказать, обсуждали то, где буду жить, когда поступлю в институт, что есть, что носить, с кем дружить. Место учебы они выбрали уже давно. И без меня. Я тогда еще наивно полагал, что мое мнение для них что-то значит. Не значило. Отец с матерью решили — вуз будет юридическим. Для этого мне надо переехать в областную столицу. Жить я буду у маминой тетки — тети Светы. Никаких ночных клубов, встреч с друзьями. И уж тем более — никаких собак и кошек!

— Мы уже деньги скопили, Андрюша. Как же без высшего образования? И тетя Света ждет. Она так обрадовалась, что ты к ней переедешь. Куда ей одной в трешке? Ей компания, тебе чистые рубашки и вкусный ужин. Не то что в студенческих столовых, — вторила отцу мать.

— Что ты с ним цацкаешься! Доцацкалась уже! Здоровый обалдуй вымахал, а все по стройкам и гаражам с собачками носится, спасает! Выискался спасатель! Больше всех надо? О себе пора думать! Вся жизнь впереди, будущее твое решается, а он — не поеду!

Я молчал, уставившись в стенку. Говорить что-то, убеждать было бесполезно. Сказано уже было много! И про лагерь, и про старых собак, которые просто перемрут после наступления холодов, если не следить за температурой в гараже, и про строительный техникум на другом конце города, куда уже втайне от родителей пару раз заглядывал, чтобы узнать расписание экзаменов.

— Так он же переживает, Володя. Добрый…

Отец оборвал ее каким-то злобным рыком:

— Эту доброту надо было пресекать, когда он с Собачеллой связался. Доброта ему эта теперь боком и выходит.

Кулаки у меня сжались сами собой. Больше всего я ненавидел, когда отец начинал обзывать Клавдию. Будто он знал, какая она была на самом деле! Будто хоть раз нормально заговорил! Только я знал, только я. Даже не родные сыновья. А уж тем более не соседи и мой отец в том числе.

Стена гостиной как-то сама попалась под кулак. Удар был такой силы, что задрожал висевший на ней светильник. Видимо, в этот момент у меня из ноздрей повалил пар, раз мать с отцом не сказали ни слова, а только в оцепенении смотрели, как я схватил ключи, смял в руках толстовку, воткнул ноги в кеды и выбежал в тамбур. Железная дверь с шумом захлопнулась. Но даже сквозь нее я мог различить голоса родителей.

— Куда ты смотрела, когда он таскаться за Клавкиным выводком начал? Все знали, весь двор гудел. А она все «хороший мальчик, зверей любит, добрым вырастет». Вырос!

— А сам-то…

— А сам-то… — отец подавился словами. — Сам-то я, если не помнишь, на вахтах вкалывал по три месяца. Деньги в дом зарабатывал. Это ты недосмотрела…

Слушать дальше я не стал. Слетел по ступенькам, на ходу чуть не запнулся, наступив на болтающиеся шнурки. Свернул за гаражи. В стене рядом с зелеными воротами ковырнул пятый снизу кирпич. Там у нас со Славкой была заначка — упаковка сигарет и спички. Курить мы с ним научились тут же. В ларьке за углом сигареты продавали поштучно, пока об этом не узнал мой отец и не устроил разнос продавщице. Пачки с тех пор нам покупал сосед Колька Пегий, к нему претензий у взрослых не было, Пегому еще зимой стукнуло восемнадцать.

Как назло, заначка была пуста. Видимо, Славка все перетаскал. Со злости я запулил кирпич в ворота. Из гаража показалась голова какого-то мужичка.

— С ума сбрендил?! Ну-ка, пшел отсюда, молокосос!

И я поплелся по улицам. Просто так, без цели, пиная банки. К своим в лагерь идти не хотелось. Как им в глаза смотреть? Пригрел, накормил и кинул? Так, что ли?! Это все отец… Всегда меня злил. Что он вообще понимает? Ему-то никто не указывал, как жить, куда поступать, чем заниматься. Нашелся воспитатель! Я его и не видел никогда. Всю жизнь по своим командировкам мотался, а теперь вздумал учить. Сам ни о ком не заботился, просто не знает, что это, а теперь лезет с наставлениями! «Я для тебя как лучше хочу! Вырастешь — поймешь!» Даже собаку завести не давал. И чего? Вот у