Пелена. Собачелла - Наталья Шицкая

Мы жили по расписанию. Выручало то, что Флакон учился во вторую смену, мы со Славкой в первую. Поэтому весь ритуал с кормлением и уборкой можно было проделывать дважды в день. Первые недели две все шло хорошо — мы чувствовали себя героями, спасавшими если не мир, то отдельно взятую собачью планету точно. Потом подустали. Заканчивались взятые мной у Собачеллы деньги. Пришла весна. С ней посиделки во дворе на лавочке, вечерний футбол и экзамены. Первым сдулся Флакон.

— Мы чего, всю жизнь так за ними бегать будем? Сколько там собаки живут? Двенадцать-пятнадцать лет? Не, я на такое не подписывался. На улицу не вариант выкидывать, конечно, что я, живодер, что ли. В приют надо сдать. В соседнем городе такой есть. Я вот прям сейчас договорюсь.

— Пыхти, пыхти. Разваривайся, — продолжал нашептывать Славка, уставившись на кашу. Похоже, в его голове тоже водились подобные мысли, только вслух он этого никогда не говорил. Я подметал. Услышав предложение Флакона, усерднее замахал веником, чтобы не встречаться с ним взглядом. Не скрою, тоже думал об этом. Но отдать собак… Нет! Должен быть какой-то другой вариант.

— Нам нужна старушка, — вдруг выдал Славка. Он раскладывал дымящуюся кашу по мискам. Собаки облизывались, глядя на угощение. Мяса в последнее время им доставалось мало, а тут Флакону удалось притащить из дома целый пакет с обрезками свинины. Славка смешал их с овсянкой и по гаражу теперь разливался густой аромат. У меня у самого слюнки потекли.

— Какая такая старушка?

— Обыкновенная. Как наша Собачелла. Одинокая старушка, которая любит животных.

Флакон оживился:

— А это идея! Никто же не говорит, что мы на нее весь лагерь повесим. У бабулек времени свободного вагон. Пусть это… приходит, кашу варит, кормит. А мы гулять и убираться будем. И бабке хорошо, и собакам радость.

— И тебе меньше забот, — закончил я. — Можно по клубешникам по ночам болтаться, а утром до школы отсыпаться нормально.

— Не, ну а чего такого? — вспыхнул Флакон. — Славка, скажи ты ему. Чего он упертый такой с этими собаками! Нам тоже жить надо.

— Андрюха, он прав, — отозвался Славка.

— Конечно, прав! Я всегда прав. Короче, вы давайте сами сегодня с хвостатыми погуляйте, мне бежать надо. Ждут меня. А я завтра бабульку приведу какую-нибудь. Лады? — сказал Флакон и умчался, даже дверь не закрыл.

— К Аньке полетел? — спросил я.

— Или к Машке, — усмехнулся Славка. — Флакон готов бежать за всеми, кто в юбке и хоть немного симпатичнее макаки.

— Ну все. Теперь его сюда не заманишь.

Флакон, действительно, стал появляться в гараже все реже и реже. Обещанную бабульку он, конечно, не нашел. Даже не искал, я думаю. Правда, иногда подкидывал нам со Славкой деньги на корм и мясных обрезков для псов, как бы извиняясь за свои отлучки. Так что еды собакам хватало.

Мы со Славкой сделали несколько попыток найти нашим подопечным приходящую сиделку — поговорили со знакомыми старушками во дворе, но никому бездомные псы нужны не были. Пришлось оставить все как есть и тянуть хозяйство самим.

На собак уходило все свободное время и все карманные деньги. Родители Славки выручали едой: он постоянно таскал в гараж пачки с крупой и кости. Моя мама уговорила отца купить новый холодильник, чтобы старый, втайне от него, отдать нам. Он наверняка догадывался, где я пропадаю вечерами, потому что, когда возвращался из гаража, от меня за версту пахло псиной. Но вопросов не задавал. И вообще мало разговаривал, когда был дома.

Летом пришла неожиданная помощь. Кто-то рассказал волонтерам из собачьего приюта о нашем лагере. Те приехали, осмотрели собак, привезли корм, лекарства, свежие подстилки, клетку, если вдруг кто-то из псов заболеет и потребуется его на время отселить от остальных, устроили дежурство. Раз или два в неделю волонтеры наведывались в гараж, чтобы помочь с выгулом и уборкой. А еще забрали в приют трех самых старых собак — немецких овчарок Собачеллы.

— Там условия лучше, ветеринар рядом, — сказала девушка-волонтер, увозя псов.

Но место пустовало недолго. В начале осени к нам прибился хромоногий Слайсик, ближе к зиме мы подобрали беременную Грету. Друзья из приюта собирались забрать и ее. Не в холодном же гараже рождаться щенкам. Но у них сломалась единственная машина. Везти Грету на автобусе значило заморозить и ее, и потомство, так что она осталась, и роды мы принимали вдвоем со Славкой.

Руки тряслись, майки были мокрыми насквозь, зубы стучали не от холода — мы хорошо обогревали гараж, — мне даже казалось, что поседею от страха, но все прошло нормально. Нам, конечно, волонтеры и их ветеринар читали лекцию, как все сделать правильно, но большего экстрима я до этого никогда не испытывал.

Ответственности прибавилось, головной боли тоже. Ночные дежурства около малышей, поддержание тепла в гараже, кормежка, выгул, уборка, уборка, уборка… Щенков, правда, мы вскоре отдали, стоило им немного окрепнуть и уверенно встать на лапы. Но это был еще тот квест на выживание.

Замотавшись между гаражом, домом и школой, я чуть не пролетел на экзаменах. Выручили хорошая память и находчивость. Так что пятерки-четверки в аттестате красовались вполне заслуженно. На выпускной мне идти не хотелось, Славка уговорил.

«Ничего так», — думал я, разглядывая свое отражение в зеркале. Бежевый костюм, галстук, замшевые туфли… Все это очень шло к моей новой прическе — беспорядочно торчащим, сдобренным каким-то гелем светлым, выжженным на солнце волосам, длинной, спадающей на глаза челке. Даже невесть откуда взявшиеся веснушки не портили образ, а придавали мужественности. Этакий мачо. Я никогда так раньше не одевался. Вообще не зацикливался на шмотках и внешности. Джинсы, футболка и кроссы были моими спутниками. Эта одежда казалась мне привычнее, удобнее: пятен не особо видно и раздерешь — не жалко.

Новое отражение мне нравилось. Парикмахер и мама постарались на славу. Перед выпускным я поддался на ее уговоры, чтобы не выглядеть чучелом, как она это называла, и мы пошли за покупками. Пятичасовой марафон — бег на короткие дистанции с небольшой передышкой в кафе. Жуть жуткая, но оно того стоило.

Так что на выпускной я заявился при параде. Завидев меня, Нелька Платова начала шептаться с подружками, строить глазки. А в тот момент, когда наша первая учительница произносила речь, хвалила нас и желала доброго пути, Нелька надумала всплакнуть на моем плече. Ничего не оставалось, как достать платок