Первый закон Шурупчика - Алиса Стрельцова

закрывал глаза, ему мерещились Манускрипт, которого вели под уздцы в мрачный темный коридор, Маринка, бьющаяся в большой клетке, словно птица, или хохочущий прямо в лицо Мишка.

* * *

Утром Шурка завтракал в полном одиночестве. Родные с ним не разговаривали, да и он, если честно, не горел желанием с ними общаться.

В школе Шурупчик первым делом посмотрел расписание Маринкиного класса.

Возле учительской к нему подошла Лилька. Шурка сухо с ней поздоровался, но заговорить не смог. Стоило взглянуть ей в лицо, и в ушах противно звенело: «Кто захочет содержать старую клячу?..»

Морошкина особо не расстроилась, только плечами повела, тем более для нее сразу же нашлась компания в лице Шестова.

Шурупчик заглянул в кабинет русского языка, но Маринку не увидел.

– Это седьмой «А»? – спросил он у сидящей на первой парте девчонки.

Та сонно кивнула в ответ.

– Ты Маринку Мятель не видела?

Девчонка помотала головой.

– Она вчера еще после третьего урока сбежала! Я сам видел, – ответил Шурке шустрый прыщавый парнишка. – Она у нас немного того…

– Сам ты того! – возмутился Шурка.

– Во-во! – вдруг заговорила девчонка с первой парты и смерила презрительным взглядом прыщавого. – Маринка поумнее некоторых будет!

Шурка прервал разговор и, не обратив внимания на звонок, помчался в медпункт. Там тоже никого не застал, дверь была закрыта.

Еще полдня Шурупчик набирал Маринкин номер, но так и не дозвонился… После школы помчался к ней домой – там тоже никого не застал. Лишь услышал заунывный вой Веснушки. Просидев два часа под дверью, решил всё-таки сходить на тренировку.

В фойе «Динамо» увидел большой плакат. Зацепился глазами: «Чемпионат области по годзю-рю-каратэ… дисциплина кумите… личный зачет… победителю специальный приз – тридцать тысяч рублей».

Шурка аж подскочил.

Тридцать тысяч рублей! Маню выкуплю и еще на содержание останется! Первое время протянем…

Он посмотрел на дату в углу и закусил губу:

– Еще целых две недели!

На тренировке Шурка выкладывался, чтобы заслужить внимание тренера, и вошел-таки в пятерку лучших. Мишку взяли самым первым, а Шурупчика напоследок, как сказал тренер, «авансом», но он старался об этом не думать.

Петрович увеличил количество тренировок для участников чемпионата и ввел жесткий режим. Шурка знал, что выдержит, хотя после первого дополнительного занятия еле доплелся до машины.

После ужина он позвонил по телефону, указанному в объявлении, и сказал, что готов выкупить Манускрипта, если клуб подождет две недели. Приятный женский голос предложил ему внести залог.

В среду после уроков Шурупчик отправился в клуб. В кабинете управляющего его встретила симпатичная пожилая женщина с белыми волосами, собранными в аккуратный пучок.

– Вот! – сказал Шурка и вывалил на стол кучу мятых купюр. – Здесь половина. Через пару недель принесу еще.

– Где же ты их возьмешь? – улыбнулась женщина.

– Турнир выиграю! Вы подождать можете?

– Хорошо! – Женщина жестом предложила Шурке сесть. – А что потом?

– Потом оставлю Маню у вас, денег у меня хватит!

– За содержание нужно будет платить вперед. У нас элитный клуб, и постой лошадей обходится очень дорого. Может, тебе поискать частную конюшню? Получится гораздо дешевле.

Шурка помотал головой.

Женщина вынула из стола стопку бумаг.

– Ну что ж, давай оформим расписку о получении денег. Как тебя зовут?

Шурка продиктовал всё, что требовалось, вместо подписи изобразил на бумаге какую-то каракулю.

– В следующий раз с родителями приходи, договор нужно будет оформить. Да смотри, расписку не потеряй.

Шурка сложил в карман бумагу, пристально посмотрел на управляющую:

– А вы меня правда дождетесь?

– Я ничего не гарантирую… Если кто-то предложит бо́льшую цену… хотя… – она грустно посмотрела на Шурку. – Нам невыгодно его держать у себя, понимаешь? Если ты не выкупишь коня в положенный срок, я не смогу его оставить здесь и верну тебе аванс.

– Выкуплю! – твердо сказал Шурка и протянул женщине руку. – Обещаю!

После разговора с управляющей Шурупчик заглянул к Манускрипту. Тот встретил его улыбкой, хотя в темных глазах плескалась печаль.

– Привет! Ты как? – Шурка открыл стойло и занырнул внутрь.

– А что я? Бодр и полон сил… – храбрился Маня.

Шурупчик обнял коня за шею, вдохнул соленый аромат и прижался к нему щекой:

– Я скучал, не застал тебя в понедельник.

Манускрипт копнул копытом настил:

– Я тоже очень скучал…

– Знаешь, я тут натворил делов! – вздохнул Шурка и отвел в сторону взгляд, чтобы не заплакать.

– Опять? – конь коснулся губами Шуркиной ладони. – Ничего, всё обязательно наладится! Иногда нужно сойти с тропинки, чтобы понять, что стоит туда вернуться.

– Вернуться? А если не знаешь как? Если у тебя нет компаса? – Шурка достал из кармана бумажный сверток.

– Сердце подскажет, – подмигнул Маня, – главное – услышать!

– Я принес тебе сахар. – Шурка улыбнулся сквозь слезы и развернул бумагу. – Попробуй.

Манускрипт ухватил губами белоснежный кусочек и смачно хрустнул.

– Знаешь, чем побаловать старика! – Он игриво покачал головой и съел всё до последней крошки.

– Хочешь, прогуляемся? – предложил Шурка.

– Конечно, и я расскажу тебе, почему меня называют Манускриптом.

Маня вышел из денника и приступил к рассказу:

– Как-то раз один из моих жокеев начал изучать алфавит. Конечно, я не стал упускать такую возможность и взялся учить вместе с ним. Через пару месяцев наездник исчез, так и не освоив выездку. Зато я к тому времени уже умел писать. Левым, а не правым копытом. Оказалось, что я левша. Стоило мне выйти на манеж, я начинал выводить на песке буквы. Правда, никто не мог разобрать мои каракули. Я уже было решил, что, при всей склонности к наукам, письмо не мой конек. Но однажды в манеж приехал ученый и прочел мои знаки. Оказалось, что выученный мною алфавит – искусственный. Какой-то чудак придумал несуществующий атлантийский язык и создал специально для него двадцать девять букв, которые я с легкостью освоил.

Мы прекрасно поладили с этим ученым, но, к сожалению, вскоре ему пришлось уехать. Больше никто не мог расшифровать мои письмена, и со временем я перестал упражняться в атлантийском. А прозвище Манускрипт с тех самых пор прилипло ко мне навсегда…

* * *

Все две недели Шурка разрывался между школой, тренировками и конным клубом. Времени на то, чтобы забежать к Маринке, не оставалось, но каждый день он набирал ее номер и слышал надоевшую до колик фразу: «Абонент недоступен». На переменах штурмовал медпункт, но всё зря! А в понедельник вдруг случайно столкнулся с Маринкиной мамой возле учительской.

– Светлана Тимофеевна, здравствуйте, – радостно воскликнул Шурка, – а я вас ищу-ищу…

– Здравствуй, Саша! – холодно ответила она и отвела глаза в сторону.

– Что с Мариной? – спросил вполголоса Шурка и заглянул женщине в лицо.

– Она в больнице… – Брови Светланы