Первый закон Шурупчика - Алиса Стрельцова

Деревня?

Глянул на указатель: «Мурашкино».

И долго мне здесь торчать?

Шурка втянул голову в плечи и поежился.

Потоптавшись на месте, подошел к столбу, на котором болталась помятая табличка с расписанием автобусов.

Всего один маршрут? Последний в восемнадцать тридцать? А сколько сейчас времени?

От влажного свежего воздуха голова наконец заработала.

Нужно позвонить маме…

Шурка поискал рюкзак. Его не было!

В автобусе оставил? Или в раздевалке?

Шурупчик попробовал восстановить ход событий, но не смог. Как будто кто-то стер его память. Последнее, что всплыло, – ошарашенные Мишкины глаза.

Может, хотя бы телефон захватил?

Он обшарил карманы. Ничего, кроме разбитого вдребезги компаса, не нашел.

Не паниковать! Я не мог уехать далеко. Мурашкино? Что-то знакомое…

Вдруг Шурка вспомнил, как они с дедом ходили за грибами.

Если напрямки через лес, то от Мурашкина как раз можно выйти к Калиновке, к дедушк… бабушкиному дому. Ходьбы километра четыре, не больше.

Шурупчик посмотрел на клонившееся к закату солнце.

Дотемна успею…

Он обошел остановку и, вдохнув запах прошлогодней листвы, припустил быстрым шагом в глубь леса по протоптанной ходоками тропинке.

Если бегом, то заодно и согреюсь… Хорошо хоть, дождь кончился!

Бежал он быстро, но недолго. Тропинка сужалась и минут через тридцать вовсе оборвалась. Лес стал гуще, и двигаться приходилось медленно, продираясь сквозь заросли кустарника. Шурка начал считать шаги и, пройдя примерно с километр, уперся в болото. Утирая накатившие вдруг слезы, он рванул назад к тропинке. Но, сколько ни петлял, не смог ее найти.

Солнце закатилось за непролазную лесную стену, и стало темно. Штанины джинсов промокли, толстовка тоже отяжелела от влаги, Шурка замерз и хотел горячего чая.

В груди защемило. Шурупчик поднял глаза к небу: оно было темное и глубокое, как океан. Половинчатый глаз луны напоминал мармеладную апельсиновую дольку. Шурка сглотнул слюну и понял, что проголодался до колик.

– Трус, неудачник, вор! – сказал он вслух и опустился на колючую кочку.

– Но ты же получил, что хотел! – откликнулся вдруг тот самый ненавистный Шурке голос. – Победил Мишку, подружился с Лилькой, завоевал уважение отца. Чем же ты недоволен?

– Я украл компас, обидел Маринку, подло поступил с Вадькой, проиграл турнир и уснул в автобусе, как последний идиот! И что теперь будет с Манускриптом? – выкрикнул Шурка и заплакал.

В темноте за его спиной хрустнула сломанная ветка. Шурупчик подскочил и, трясясь всем телом, вгляделся в темноту. На всякий случай прихватил валяющуюся на земле корягу.

Никого…

Шорохи нарастали. То тут, то там кто-то ухал, вздыхал, шуршал прелой листвой. Стуча зубами, Шурка направился к раскидистой сосне, стоящей неподалеку. Под ней было сухо, земля пружинила под ногами. Шурупчик уселся поближе к толстому шероховатому стволу, положив рядом дубину, вытянул ноги, присы́пал их сухими запашистыми иголками. Спина и ноги немного отогрелись, хвойный аромат обволакивал и щекотал в носу. Заметив янтарные капли на изрытой трещинами коре, Шурупчик отковырял кусочек смолы и, вдохнув терпкий аромат, сунул в рот. Резкий горьковато-сладкий вкус притупил чувство голода и жажды. Шурка надвинул капюшон как можно ниже, обнял себя укутанными в рукава ладонями и почувствовал разливающееся по телу приятное тепло…

Вдруг в свете луны он заметил медленно приближающуюся тень. Шурупчик освободил лицо и глянул на теряющийся в косых лучах силуэт. Было в нем что-то до боли знакомое и родное: бодрый юношеский шаг, размашистые движения рук, запоминающийся поворот курчавой головы…

– Деда? – Шурка встал и сделал несколько шагов вперед.

– Здравствуй, Шурка! – ответил дед и, потрепав вихрастый чуб внука, притянул к себе. – Вырос-то как!

– Как ты меня нашел? – всхлипнул Шурка и уткнулся носом в пропахшую дымом дедовскую телогрейку.

– А я и не терял тебя из виду. – Дед потерся носом о Шуркину макушку. – Малой еще, нельзя тебе в лес без присмотра…

– Чего это? Я по веткам ориентироваться могу – вон там север… И по солнцу: когда в лес заходил – оно в лицо светило, значит, когда назад пойду, – опять в лицо светить будет!

– Всё так… Только ночь сейчас, а ты весь дрожишь. Домой нам пора, бабушка заждалась уж. Оладий испекла, яблочных! Как ты любишь…

Дед приподнял рукава телогрейки и глянул на часы.

– Смотри-ка, стоят! – Он снял часы, покрутил так-сяк, пощелкал пальцем по стеклу. – Хм, опять батарейка села! Придется завтра в ремонт нести…

Шурка хотел было сказать деду, что сам к часовщику сходит, но рот его открывался беззвучно, как у рыбы…

Дед поманил его рукой и пошел к освещенной луной извилистой тропинке…

Шурупчик хотел было рвануть за ним, но запнулся и рухнул всем телом, перед падением заметил ухмыляющуюся Мишкину физиономию, выглядывающую из-за сосны, вздрогнул от боли и открыл глаза…

* * *

Шурка лежал на земле. Точно напротив из темноты в его лицо вглядывались два мерцающих огонька.

Волки?

Он окончательно проснулся и, похолодев от ужаса, вскочил на ноги. Хотел броситься наутек, но споткнулся о валяющуюся под ногами корягу. Огоньки взметнулись вверх и приблизились…

Шурупчик прыжком подскочил к сосне и, облепив шершавый ствол руками, принялся карабкаться наверх. Пальцы клещами впивались в редкие сучки, ноги сами находили спасительные трещины. Шурка не заметил, как добрался до корявой ветки. Усевшись удобнее, нерешительно глянул вниз…

Метра три – не меньше! Вроде никого… Может, почудилось?

Он облегченно выдохнул. Шорох раздался совсем близко. Прямо перед Шурупчиком раздвинулись игольчатые ветви, и из-за них вынырнуло что-то страшное и лохматое, сверкнуло светоотражающими глазищами и пронзительно хрюкнуло.

По ходу, демон! От этого не сбежать, везде достанет…

Шурку охватила дрожь, он попятился и почувствовал, как под ним предательски хрустит ветка. Пришлось снова прижаться к стволу и зажмуриться…

В следующий миг Шурка почувствовал, как острые когти вонзились в его спину.

– Ты же не трус! Защищайся! – прокричал внутренний голос.

Шурка открыл глаза и, развернувшись, хотел было вцепиться в чудовище. Но вдруг увидел в свете луны вскинутые крылья и белое пятнышко на шее…

– Репа! – выкрикнул ошалевший от радости Шурка и, забыв, что находится на сосне, потянулся к сове руками.

Птица смешно ухукнула и опустила в Шуркину ладонь зажатую в клюве мышь. Он чуть было с ветки не свалился, но вовремя зацепился свободной ладонью за колючий сук.

– Ты решила меня накормить? – засмеялся Шурупчик. – Боюсь, я не смогу это съесть! А вот от горячих оладушков не отказался бы…

Репа помотала туда-сюда головой и одним махом проглотила хвостатую добычу. Взмыла вверх и зависла в воздухе, кружась и хлопая