Первый закон Шурупчика - Алиса Стрельцова

– Получается, всё, что я делал, я делал сам?

– Так и есть! Ты очень отзывчивый и добрый парень! Девочку спас, мальчику в трудной ситуации помог, старушке сумки донес, мне трость поднял…

– Я сам… всё я сам? – Шурка вдруг взвился и заметался по комнате. – Вранье!.. Ничего я не добрый! И не отзывчивый! Ошибся ваш доброскоп! И вы ошибаетесь! Ничего вы обо мне не знаете…

– Знаете… знаете… – откликнулось эхо.

– Я брата предал, Маринку обидел, Мишку чуть не убил, из-за моей дурацкой злости Манускрипт погиб! Понимаете? Самый лучший друг – погиб! А вам я помог, потому… потому… из-за деда… Он всем помогал всегда, никому не отказывал, вылечил множество людей, а когда ему с сердцем плохо стало, никто к нему не подошел – слышите, никто!.. Так и сидел один на лавочке… И где же тогда была ваша вселенная со своими законами? А я его любил больше всех, понимаете? Больше всех на свете… С тех пор я себе слово дал старикам помогать! Всегда, слышите?.. Из-за деда!.. А не потому, что у меня доброе сердце…

Часовщик встал и крепко обнял вздрагивающего от всхлипываний Шурку. Старик гладил его непослушные волосы тяжелой ладонью, и с каждым этим жестом Шурупчику становилось легче, как будто с него скатывалась шелуха. Слой за слоем, пока он не засветился, словно очищенная луковица. Горькие слезы высохли на горячих губах, и Шурка прижался ими к теплой, пахнущей канифолью телогрейке старика.

Хорошо! Как хорошо!

Шурупчик вздохнул:

– Матвей Семенович, а можно я буду к вам заходить, хотя бы иногда?

– Конечно, Шура, когда пожелаешь. А хочешь, я тебя чаем напою?.. С колбасой? – спросил старик совершенно дедовским голосом.

– Хочу! – рассмеялся Шурка. – Я со вчерашнего дня ничего не ел.

* * *

Когда Шурка вышел из мастерской, было уже больше двух часов. Дождь перестал, солнце весело выглядывало из-за облаков и перемигивалось с лужами.

Шурупчик посмотрел на бегающую по кругу секундную стрелку дедовских часов, и сердце его забилось от радости.

Ходят! Неужто ходят?

Он приложил часы к уху и послушал, как ровно и чисто стучит часовой механизм: чик-чик, чик-чик… Потер слегка поцарапанное стекло о джинсы и снова глянул на стрелку. Та застыла на месте… А потом задрожала, развернулась на девяносто градусов и завибрировала.

Шурка замер…

Не может быть!

По стеклу часов пробежала разноцветная радуга. Стрелка странно изогнулась, но положения не изменила.

Стоит как вкопанная!

Шурупчик постучал пальцем по стеклу, потоптался на месте и нырнул в переулок, куда указывала стрелка. Она меняла направление несколько раз, и Шурка следовал за ней, пока наконец не оказался возле Маринкиного дома.

Взлетев по лестнице на третий этаж, он решительно нажал на кнопку звонка. Раздался задорный лай Веснушки, и дверь распахнулась. На перепачканном мукой лице Валентины Ивановны расцвела улыбка. Веснушка ухватилась зубами за край Шуркиных джинсов и потянула его внутрь.

– Здравствуйте, а Марина дома? – опустив глаза, спросил Шурупчик.

Маринкина бабушка открыла дверь шире и впустила гостя в прихожую.

– Нет, Марина на Синем Утесе у дяди… Проходи, я как раз пирожки стряпаю!

– Спасибо, я не голоден, мне бы с Мариной поговорить…

– Подожди-ка… – Валентина Ивановна обтерла руки о фартук и исчезла в кухне. Через минуту она сунула ему в ладонь записку и, крепко обняв, сказала: – Ты, главное, стой на своем. Марька – она хоть и упрямая, но обиду долго не держит.

– Я постараюсь! – пообещал Шурупчик и, просияв до кончиков ушей, рванул вниз по лестнице. – Спасибо!

– Вот сорванец! – Женщина с улыбкой покачала головой. – Лифт же есть…

До указанного в записке адреса Шурку подвез папа: кроме как на машине, до Синего Утеса было никак не добраться. Шурупчику нравилось сидеть с отцом на переднем сиденье и, глядя в навигатор, подсказывать дорогу.

– Пап, а что значит «буквально»? – поинтересовался Шурка.

– Что-то типа «дословно» или «в прямом смысле»… а что?

– Да так, слово нравится, а я его никогда не понимал. Это что? Глагол в прошедшем времени?

– Наречие вроде, но это не точно… – Отец улыбнулся и заглушил мотор. – Ну всё, штурман, приехали!

– Пап, а всё-таки здорово, что у тебя сегодня выходной! – Шурупчик выбрался из салона и обернулся на отца. – Ты со мной или здесь подождешь?

– Сын, занимайся своими делами, а я, пожалуй, прогуляюсь. – Отец скинул ветровку и, забросив ее за плечо, неспешным шагом направился к лесу.

В поселке гостило бабье лето. Птицы щебетали, высокое небо звенело синью. Вдоль аккуратных, обрамленных живой изгородью дорожек высились приветливые двухэтажные домики с рыжими черепичными крышами и играющими на солнце намытыми окнами. Людей вокруг видно не было, отчего поселок казался заколдованным. Шурка представил, как загадочные обитатели прячутся за толстыми стенами и изредка подглядывают за ним сквозь занавески.

Шурупчик прошел вдоль ровных кирпичных столбиков с кованой оградой, потоптался у раздвижных ворот и нажал на кнопку домофона. Спустя пару минут калитка открылась, и из-за нее показался высокий бородач с кольцом в ухе, одетый в клетчатую рубаху и потертые джинсы.

– Дядь Дима! – зачем-то ляпнул Шурка. – Здравствуйте, а Марина дома?

– Ну здравствуй, а ты кто такой будешь? – зычно хохотнул бородач.

– Я Шурка Добрынин, друг… мы в одной школе учимся… учились… – пробормотал Шурупчик, старясь не смотреть в плещущие синевой глаза дядь Димы.

– Ну проходи, коли не шутишь! – Бородач распахнул калитку и, протянув Шурке огромную ладонь, пригласил его внутрь ухоженного двора.

Шурка в ответ подал свою, хлипкую, и пожал ею дядь-Димину руку что было мочи.

– Силен! – хмыкнул тот. – А Маринка-то тебе зачем?

– Дело есть! – коротко пробасил Шурка. – Это личное!

– Ты, как я погляжу, мужик серьезный! – Бородач развернулся к Шурке спиной и вдоль стриженого газона направился к невысоким постройкам с обратной стороны дома. – Только имей в виду: если обидишь племяшку – со мной дело иметь будешь!

Шурка не успел притормозить и со всей силы врезался в клетчатую спину внезапно остановившегося проводника. Тот развернулся к нему и, чуть наклонившись, оказался лицом к лицу с Шурупчиком. Волоски на его бороде весело трепыхались и поблескивали на солнце.

– Я извиниться пришел! – твердо сказал Шурка и виновато спрятал руки в карманы штанов.

Дядь Дима горячо выдохнул, морщинки вокруг бирюзово-синих глаз разлетелись лучиками.

– Уважаю! – Бородач придавил Шуркино плечо ладонью. – Тогда тебе туда. – Развернув его лицом к деревянной изгороди, он указал на маленькую калитку. – Прямо и налево до самого оврага.

Шурупчик ускорился и, прикрыв за собой створку, прошел по вымощенной камнем дорожке сквозь хозяйственный двор с птичником и длинными рядами теплиц, миновал уютную поляну