Первый закон Шурупчика - Алиса Стрельцова

Солнце слепило. Ветерок обдувал лицо прохладой. Поселок, оставшийся в стороне, растворялся в предзакатном солнечном мареве, как подтаявший леденец. Тени деревьев, словно ручейки, стекали под ноги. Шурка прикрыл глаза от солнца ладонью и посмотрел вдаль. Дорожка вела к обрыву, за которым серебряной змейкой извивалась река. Порыжевшие от первых холодов кусты окутывали берег, будто лисий воротник. На самом краю высокого, срывающегося вниз утеса в центре солнечного диска виднелся вытянутый, словно случайно смазанный художником, силуэт девочки в инвалидной коляске.

Шурка осторожно приблизился. Заметил сидящего на Маринкином плече попугая.

– Привет, не боишься, что улетит? – спросил негромко.

Девочка не двинулась.

Шурупчик заставил себя поравняться с коляской и заглянул Маринке в лицо.

Она сидела, выпрямив спину, и гладила спящего на ее коленках Фукса, глаза были прикрыты, в ушах торчали наушники, голова покачивалась в такт музыке. Прихваченная заколкой челка отросла и потемнела, волосы были собраны в хвост, отчего пронизанное светом лицо казалось прозрачным и по-детски распахнутым.

– Здравствуй! – громко повторил Шурка.

Маринка вздрогнула всем телом и испуганно открыла глаза. Привычным движением пальцев вынула наушник, нижняя губа дернулась и подалась вперед.

Шурка глянул вниз, на реку. Голова закружилась, в груди противно защекотало. Он опустился на траву, обнял острые колени руками, прищурившись, посмотрел вдаль.

– Марина, прости меня! – выдохнул Шурупчик, глядя на свои ходившие ходуном колени. – Я дурак!

Фукс недовольно приоткрыл слезящиеся от солнца глаза. Лимончик при виде чужака заметно разволновался и вспорхнул на соседний куст.

Маринка не шелохнулась, не проронила ни слова.

– Я знаю, я виноват! Но не бросай из-за меня школу, пожалуйста! Хочешь, я сам уйду? – продолжил Шурка.

Девочка сжала губы, зажмурилась.

– Не молчи, скажи что-нибудь… Я больше так не буду, никогда, слышишь? Сам не буду и другим тебя в обиду не дам! Клянусь!

Маринка заправила за ухо выбившуюся из-под заколки прядь и бросила на Шурку косой взгляд.

– Ты была моим другом, а я струсил, предал тебя… – Его голос дрогнул. – И вообще я такого наворотил… Если б ты знала! Хотя, если бы знала, на порог бы меня не пустила… – Шурка шмыгнул носом и тяжело вздохнул.

Маринка выронила зажатый в руке наушник. Тот соскользнул с колен и упал в траву. Фукс зажмурил один глаз и вытянул вперед когтистую лапу.

– Представляешь, мне за спасение девчонки медаль дали. Правда, в МЧС за ней папа ходил, я не захотел… – Шурка дотянулся до наушника и подал его Маринке. Она взяла молча, прошив его невидящим васильковым взглядом.

– Знаешь, и карате я решил бросить… Тренер говорит, что мне лучше заняться айкидо… Это такое боевое искусство, в котором ты обороняешься, не причиняя вреда сопернику. – Шурка чуть оживился. – Ты как бы разворачиваешь силу противника против него самого – круто, да?

Маринка по-прежнему молчала.

Шурка подпер кулаком щеку, помолчал немного и продолжил:

– А еще я в шахматы играть научился!

Левая Маринкина бровь изогнулась и поползла вверх.

– Правда, партнера у меня пока нет: Вадька-то теперь в Москве, так что свой уровень я проверить не могу… Ой, а Репа от меня улетела, как только крыло зажило… Но ты не переживай. – Шурка улыбнулся. – С ней всё хорошо. Она теперь в лесу живет, я ее навещаю иногда. А еще… Маня, мой конь… помнишь, я тебе про него рассказывал? – По Шуркиному лицу пробежала серая тень, голос дрогнул. – Он заболел, и его увезли… ну, усыпили, в общем…

Маринка дернулась всем телом и, посмотрев в упор, припечатала Шурку к невидимой стене. У него сбилось дыхание, он на минуту затих.

– Я сам виноват: не уберег, хотя мог. А еще компас… Нет его больше, Мишка разбил. Если бы я его не потерял, обязательно дал бы тебе, как обещал… Но, знаешь, он ведь не исполнял никаких желаний…

Маринка прикрыла ладонью глаза и посмотрела на часы.

– Кстати, – решил сменить тему Шурупчик. – У меня теперь мечта есть! Я всё лето не спал, только об этом и думал. После школы я поступлю в медицинский и обязательно стану хирургом, как мой дед. И не просто хирургом, а самым лучшим в мире! Слышишь? Самым лучшим! И сам, слышишь – сам исполню твое заветное желание! И тогда ты меня обязательно простишь.

– Мое желание?.. – вдруг хрипло спросила Маринка и снова выронила наушник.

– Да! – Шурка развернулся к девочке и положил руки на подлокотник кресла. – Помнишь, ты тогда сказала по телефону?

– И какое же мое желание ты исполнишь? – Маринка вжалась в спинку.

– Как какое? Я стану лучшим хирургом в мире, прооперирую тебя, и ты снова сможешь ходить!

Маринкины брови взметнулись вверх:

– Ты думаешь, я загадала это?

– А что же тогда? – Шурка растерянно развел руки в стороны, в горле у него пересохло.

Марина повернулась к нему спиной.

– Ты не хочешь говорить, потому что не сбудется? – не отступал Шурупчик. Встав, он обошел коляску и заглянул девочке в лицо.

– Ну и дурак же ты, Шурка! – выдохнула Маринка, с ее щеки соскользнула огромная слеза. – Уже не сбылось…

– Так что же ты загадала? – Он опустился перед ней на корточки.

Маринка подняла васильковые глаза и произнесла медленно, чеканя каждый слог:

– Я загадала, чтобы мы с тобой никогда не поссорились! – Она закрыла лицо ладонями.

– Не поссорились? – Шурка обмяк и сел на землю. – Ты так хотела со мной дружить? Больше… больше, чем ходить?

Маринка не проронила ни слова. Сквозь ее тонкие пальцы просочилась крупная капля и упала на джинсы. Темная ткань впитала слезу, не оставив следа. Фукс слизнул шершавым языком следующую, ползущую по ладони. Лимончик перебрался с куста Шурке на плечо и вдруг хрипло выкрикнул:

– Дуррак! Шуррка дуррак!

Шурупчик поднялся с колен и, постояв немного, прошептал:

– Прости, я сейчас уйду. Но я хочу, чтобы ты знала: про операцию я не просто так… Это серьезно… Я смогу, знаю точно, что смогу!

Шурка долго смотрел на Маринку. Она не двигалась – так и сидела, закрыв лицо ладонями, с котом на коленях. Лимончик вспорхнул и растерянно заметался над ее головой.

Солнце опустилось за горизонт и перестало слепить. Тени деревьев растворились в приглушенном розовом свете. Шурка развернулся и медленно пошел по дорожке к дому, наступая на крупные шлепавшиеся к его ногам мокрые кляксы.

– Саша, подожди! – вдруг окликнула Маринка.

Шурупчик утер рукой глаза и остановился…

Маринка обогнала Шурку, сопровождаемая брезгливым Фуксом и бестолково суетящимся Лимончиком. Не оборачиваясь, бросила:

– Пойдем! – и свернула перед калиткой направо.

Притормозила у огороженной лужайки,