Тайна пропавшей экспедиции - Евгений Всеволодович Рудашевский

густой сетью вен, по которым струилось электричество. Молнии появлялись в разных формах: переплетённые алюминиевые шнурки, загнутые клюшки для гольфа, зигзаги. Временами они ложились параллельно горизонту или вытягивались дугой опрокинутого месяца.

Артём подумал, что если за рекой следят Нагибины, то при вспышке зарниц они могли давно заприметить тёмные фигуры людей. Эта мысль не пугала. На страх уже не осталось сил.

«А что ты предлагаешь? – спросил себя Артём. – Ничего? Вот и помолчи».

На берегу остановились. Джамбул и Солонго разбежались в разные стороны, надеясь отыскать отмель.

– Сюда! – позвал монгол.

Беглецы, держась друг за друга, тесной цепочкой вошли в реку. Над щиколотками сразу забурлила вода.

– Не вставайте лицом к течению! – прогремел Джамбул.

Никогда прежде Артём не слышал, чтобы монгол кричал столь сильным голосом, пробивающим даже шум реки.

На дне – скользкие, шаткие камни. Очередной валун казался устойчивым, Артём сильнее давил на него, чтобы увериться в его надёжности, но тут понимал, что своей проверкой только расшатал валун и теперь он раскачивался, а под напором реки вовсе откатывался в сторону. Артём глох от шума. Вода была повсюду. Под ногами, над головой, по бокам. Дождь льдистой заметью колол лицо. Ступни, замёрзнув, срослись с ботинками, потяжелели – ноги оканчивались тупыми обрубками, приходилось настойчиво передвигать их вперёд. Ощупывать дно становилось сложнее.

Ничего не видно. Беснующаяся мгла, лишь изредка вспыхивавшая при свете молний. Лица папы, мамы и профессора исказились, исковеркались, будто нарисованные неумелой рукой. Рукой Дёмина. Беглого каторжника, так же спасавшегося здесь от преследователей.

Под коленями пузырилась чёрная пена. Артём вгляделся в неё. От холода ноги полностью онемели, а поясница болела так, что к горлу поднялась лёгкая тошнота. Артёму показалось, что он падает ничком. В спину упёрлось что-то твёрдое. Это был папа. Он поддержал сына, когда тот в кратком головокружении стал заваливаться в реку.

С каждым шагом напор воды усиливался. Она обхватывала широкими лентами, тянула за собой. Одно неловкое движение – и Артёма унесёт по стремнине. Никто не успеет ему помочь. А там – верная смерть на порогах.

Сзади кто-то вскрикнул. Это упал Тюрин. Ему помогли подняться.

Папа ругал Джамбула, проклинал его глупую идею, говорил, что тот нарочно решил всех погубить на переправе, но Джамбул едва ли слышал папу. Монгол был впереди. На плечах у него сидела Солонго.

Неожиданно идти стало проще. Брод заканчивался.

Последние метры беглецы пробежали под радостные крики. Обнимались на берегу, понимая, что на переправе рисковали жизнью. Даже папа забыл ругань, которую недавно обрушил на монгола.

– Как мы их, а? Где теперь Нагибины?! Отличный план, согласись?

– Да, – кивнула мама и присела на бревно.

Радость быстро прошла. Усталость и холод дали о себе знать.

Артём огляделся. Заметил, что этот берег отчего-то весь завален буреломом. Поблизости – ни одного живого деревца, только отшлифованные серые плавуны. Ни Джамбула, ни Солонго поблизости тоже не оказалось.

– Куда они опять запропастились?! – спросил папа.

На Тюрина было жалко смотреть. Профессор повалился на влажную землю, тяжело дышал и с беспокойством ощупывал жилетку, опасаясь, что кармашки открылись и река вымыла из них остатки его запасов. Если бы не дрожь, кажется, Тюрин мгновенно уснул бы.

– Что-нибудь нашёл? – заметив Джамбула, крикнул папа.

– Там тоже вода.

– Тут везде вода!

– Там река.

– В каком смысле?

– Мы не перешли на другой берег, – сказал монгол.

– Не понимаю… Говори яснее!

– Мы на острове.

– Что значит… на острове? – Мама с ужасом посмотрела на Джамбула.

– Это не берег. Это речной островок.

– Значит… – протянул Сергей Николаевич.

– …мы в ловушке, – закончила за него мама.

Глава пятая

По следам Дёмина

– Мы в ловушке, – охнув, повторила мама.

Беглецы оказались на хабаркé, выставленном солнцу в межень, но в паводки часто погружавшемся в воду. Это объясняло отсутствие высоких деревьев и большое количество плавуна – стволы, упавшие в реку выше по течению, застревали здесь, на островке, вытянутом вдоль речных берегов. Сейчас, летом, он едва ли весь спрячется под водой; взлобье 27, на котором очутились беглецы, покроется множеством мелких проток, но останется на поверхности. Тут можно развести костёр, построить небольшой шалаш, чтобы укрыться от ливней, ждать, пока сойдёт непогода, а с ней угомонится река, но это будет означать одно – сидеть на виду у преследователей.

– Куда же ты смотрел! – в отчаянии крикнул папа. – Куда?! Неужели не видел?!

– Не видел.

– Что же нам делать? – едва не плача, спросила мама.

Вернулась Солонго.

– Остров длинный. Дальним концом почти достаёт до другого берега, – отчиталась монголка.

Приглядевшись, Артём увидел, что она дрожит. Со злостью посмотрел на Джамбула, заставившего дочь бегать по бурелому после всего, что ей пришлось пережить.

– Выйти на берег можно? – спросил монгол.

– Можно. Там почти такой же брод. – Солонго кивнула. Помолчав, добавила: – Но река прибывает.

Джамбул, подбоченившись, стоял в полный рост. Хмуро поглядывал на лежавших рядом беглецов.

«Неужели он нас бросит? – подумал Артём. – А что… Это было бы логично. Мы для него обуза».

– Уходите, – шепнул Артём, когда Солонго оказалась рядом.

– Куда? – удивилась монголка.

– Спасайте себя. Вместе мы погибнем.

– А ты? Ты пойдёшь с нами?

– Я не оставлю родителей.

– Вот и мы их не оставим.

Артём заметил, до чего внимательно на них смотрит Джамбул.

– Что же нам делать? – повторила свой вопрос мама.

– Куда вы пойдёте дальше? – Джамбул по-прежнему смотрел на Артёма.

– Что значит дальше? – не понял папа.

– После того как мы оторвёмся от Нагибиных.

– Ты бы придумал, как нам сбежать из ловушки, а потом уже…

– Куда вы пойдёте дальше? – Монгол говорил тихо, но твёрдо, почти жёстко.

Артём не переставал удивляться переменам в его поведении и голосе. Джамбул сейчас не был похож на того тихого проводника, каким он предстал в дедушкином доме.

– Пойдём по следу Виктора Каюмовича, – помедлив, ответил папа.

– О нет… Какой кошмар… – отозвалась мама. – Тебе всё мало?

– И ты, Джамбул, нам в этом поможешь. В память о старике Корчагине.

– Твоя настойчивость поражает.

– Они сделали выбор, – произнесла Солонго, встав перед отцом и загородив от него Артёма.

Джамбул и Солонго заспорили на своём грубовато-певучем языке. Джамбул говорил тихо, отрывисто. Дочь отвечала громко и долго. Артём не представлял, о чём они говорят, но чувствовал, что сейчас решается что-то важное. Важное для всех собравшихся здесь людей. Но что? Если бы только уцелел дедушкин дневник, если бы можно было прочитать, что же на самом деле случилось между ними – между Джамбулом и Виктором Каюмовичем! Почему дедушка не захотел брать монгола в повторную