Тайна пропавшей экспедиции - Евгений Всеволодович Рудашевский

– Туда! – неожиданно по-русски скомандовала Солонго, указав на туман.

Джамбул что-то строго сказал ей.

– Иначе нас схватят!

Когда цокот копыт и грубые окрики усилились, Джамбул кивнул:

– Идём.

Он первый вошёл в туман и сразу утонул в нём по щиколотку, затем – по колено, наконец скрылся целиком. По эту сторону хребта тоже начинался спуск. Остальные последовали за монголом. Старались идти поближе друг к другу, чтобы не потеряться.

Сумеречная мгла. Ни гор, ни утреннего солнца. Только влажный туман. Всё стало воздушным, лишённым граней и точек опоры. Вечная свобода, в которой нет жизни – ей тут не за что зацепиться. В таком мире невозможно даже пари´ть. Здесь можно лишь падать. «Но о падении скоро забудешь, ведь никогда не упадёшь, не разобьёшься. Навсегда зависнешь в тумане, сам станешь туманом, – подумал Артём. – Там, где нет граней, нет и человека. Такая марь пугает больше, чем замкнутый вид гор. Лучше видеть стены тюрьмы, в которую угодил, чем тонуть в мутной лживой свободе. Интересно, что бы дедушка сказал в ответ на такие мысли?»

Поначалу шли медленно. Привыкали ко мгле. Артём держался за полы папиной куртки, папа не выпускал маминой руки. Мама же шла за Джамбулом и Тюриным. Где пропадала Солонго, никто не знал. В следующее мгновение все замерли. Спереди, из глубин тумана, донёсся резкий, пронзительный крик.

– Что это? – со страхом прошептал Артём.

Ему никто не ответил.

Глава четвёртая

В западне

Идти в тумане было утомительно. Иногда он оседал холодным бусом 26, и тогда открывался вид метров на двадцать-тридцать, но затем туман густел, ограничивая обзор метров до десяти – всё, что находилось дальше, терялось в непроглядной дымке. Под ботинками скрипели камни, ломались сухие корни. Начались останцы. Первые из них появились в тумане тёмными высокими глыбами – одинокими колоннами древних руин. Когда-то они стояли гордо, осанисто, а теперь осы´пались пыльной дресвой, расселись кряжистыми уродцами.

– Откуда они здесь? – прошептал Артём.

– Тут лежало базальтовое поле. Потом выветрилось, промылось, – так же тихо ответила мама.

Одиночный останец можно было обогнуть с любой стороны, поэтому Джамбул вёл туда, где просматривалось меньше завалов. Всё это напоминало передвижение по шахматной доске: нужно огибать чёрные клетки, и с какой стороны ни пойдёшь, обязательно упрёшься в новый останец и примешься опять искать обход слева или справа.

В ясную погоду идти тут было бы несравнимо проще – поднимайся каждые полчаса на ближайшую скалу, изучай открывшийся вид, выбирай наименее извилистый путь, – но в тумане со скалы различить что-либо было невозможно. Приходилось идти вслепую. Порой Джамбул в упор не замечал, что, свернув направо, направляется к завалу, в то время как слева можно пройти по ровному откосу.

Чем дольше Артём вглядывался в туман, тем больше его пугался. Ему чудились мохнатые карлики, скачущие и неожиданно пропадающие, ныряющие в землю, как пловцы в воду.

Когда повторился крик, Артём замер. Прислушался, пытаясь понять, откуда тот донёсся, и спросил:

– Что это?

– Ты чего? – отозвался папа.

– Слышал крики?

– Да. Зверь какой-нибудь… Давай, не отставай.

Джамбул остановился. К нему из белёсой мглы вышла громадина тупика – ребристый останец, горизонтально пересекавший путь беглецов. Он мог тянуться несколько километров, а потом и вовсе упереться в непроходимый гребень. Джамбул старался разглядеть обход, но и слева, и справа видел лишь тёмный силуэт стены. Выбрал путь наугад.

Порой лучшим вариантом казалось карабкаться наверх – перевалить прямиком через расселину в невысокой стене и спокойно идти дальше, – но в тумане не удалось бы подгадать удачный подъём. Дважды монгол заводил беглецов на пыльную осыпь. Одолев сотню метров трудного перевала, упирался в вертикальный откос и вынужденно вёл всех назад.

– Теперь понятно, почему Джамбул не хотел идти этим путём, – запыхавшись, сказал папа.

– Если бы пошли вдоль реки, нас бы давно поймали, – ответила мама.

– Что правда, то правда, – пробурчал Тюрин. – Поймали бы, напоили чаем и дали наконец поспать в тёплых спальниках.

– Очень смешно.

Ветер усилился, но остался почти бесшумным. В нём выкручивались липкие клубы тумана. Становилось холодно. Вымокшие на переправе беглецы начали зябнуть, несмотря на постоянное движение.

– На лошадях тут было бы проще, – вздохнул Артём.

– Лучше на оленях, – над самым ухом отозвалась Солонго.

Артём и не заметил, как она появилась.

– На оленях? – удивился профессор. – Странно слышать это от монголки. Тебе не кажется?

– На оленях тут действительно проще ходить, – вмешался Джамбул. – И в тайге на оленях проще. У них есть рога.

– И что?

– Они их берегут и выбирают путь, где ветки не растут слишком низко. А лошадь может так пробежать, что всадника ветками из седла сдёрнет, – она думает о копытах и смотрит вниз. Олень же смотрит вверх. И вязнет не так сильно, и бежит ровнее. Только тренироваться надо. У оленей кожа подвижная, легко свалиться со спины.

Тюрин пожал плечами, явно не удовлетворённый ответом. Артём не понимал его придирчивости и с восторгом поглядывал на Солонго – до того мягко она шла по камням, поднималась на валуны, по-звериному легко и быстро взбегала по осыпи. Несмотря на долгие дни одиноких блужданий по тайге, Солонго выглядела бодрой. Заметив внимание Артёма, она чуть улыбнулась и опять исчезла – в тумане сделать это было так же просто, как и в ночном мраке. Артём нарочно прислушался, но не различил шагов монголки. Хотел позвать её, но, вздрогнув, охнул от испуга – недавний крик повторился совсем близко.

Артём на корточках подкрался к ближайшему валуну и замер под ним.

– Страшно? – кто-то хихикнул над его головой.

Артём увидел, что на валуне сидит Солонго.

– Ничего не страшно. Просто не знаю, что это.

– Это тарбаган.

Монголка рассмеялась, привстала и опять растворилась в тумане.

– Да перестань ты исчезать! – не выдержал Артём.

– Я только спустилась, не переживай. – Солонго оказалась сзади. – Хочешь, покажу? – Она шептала ему в самое ухо, как тогда, в палатке.

– Что?

– Тарбагана.

– Они опасные?

– Боишься?

– Нет.

– Тогда иди за мной.

Артём с трудом поспевал за Солонго – вглядывался в туман, коротко улавливал движение её спины.

– А как же остальные? Как мы их потом найдём?

Солонго не ответила.

Они петляли, будто выслеживали кого-то. Артём подумал, что монголка поступает глупо, но вернуться назад один не мог. «Надо было хоть маму предупредить». В какой-то момент его обожгло подозрение. Он решил, что монголка нарочно заведёт его подальше и там бросит.

– Сол!

– Тихо ты! – Она оказалась совсем близко. – Иди сюда. Вон там, видишь?

Артём встал рядом с