Тайна пропавшей экспедиции - Евгений Всеволодович Рудашевский

по сыпучим увалам, карабкались на расколотые глыбы. Под ногами сменялись глинистые полосы, галька, заросшие мхом базальтовые пластины. Всюду виднелись опасные провалы, щели, ямы. Пришлось замедлить спуск.

Гигантский безжизненный склон. Артём с восторгом подумал о бесконечной цепочке тоннелей, оставшихся здесь под почвой. Не удивительно, что их заняли сурки. Настоящий тарбаганий городок.

Останцы наконец помельчали – преграждали путь лишь низкой грудой камней. Туман рассеивался, становился слабее. Артём обнаружил медвежьи следы и несколько разрытых нор.

– Глупая затея, – промолвила Солонго. – Тарбаганы живут глубоко. Росомахе в жизни не докопаться.

Артём прежде не замечал, какой у монголки мягкий, чистый голос. Она говорила со странным певучим акцентом, чуть растягивая гласные.

– Я думал, это медведь.

– Нет. У медведя другие следы.

Провалы под ногами встречались всё реже, и Солонго опять побежала. Артём запыхался. Вспомнил бессонную ночь, переполох в лагере, долгий переход до гребня и как-то враз осунулся. Хотел попросить о передышке, но в следующую минуту вышел из тумана. Влажная перистая стена осталась позади. Перед Артёмом расстелилась троговая долина, окружённая высокими скалами гор и гольцов, посередине рассечённая рекой и почти лишённая высокой растительности – ничего, кроме стланика, кустов и разнотравья. Над долиной крепло предгрозовое небо.

В первые минуты было непривычно видеть простор, не ограниченный ни мглой, ни сыпучими спинами останцов.

– Мама! – шёпотом воскликнул Артём, увидев, как она машет ему снизу.

Спустились к небольшому оврагу, где уже собрались беглецы. Родители отчитали Артёма за исчезновение. Он поморщился в ответ и торопливо, сбивчиво пересказал всё, что с ним случилось. Заметив, как Солонго возвращается к туману, испугался:

– Ты куда?

– Назад.

– Зачем?!

– Уведу их в сторону. А вы идите к реке.

– Ещё не хватало! Сол, это самоубийство! Останься!

Артём, услышав себя, смутился. Заметил, что его слова всех удивили. Один только Тюрин не проявил к разговору интереса – лёг на дно оврага и, кажется, успел задремать. Раскрасневшееся лицо профессора лоснилось от пота.

– Пойдём, – Джамбул указал на реку.

Все молча послушались его.

– Будь осторожна, – прошептал Артём.

Солонго не ответила. Отвернулась и побежала наверх. Джамбул строго, задумчиво проводил её взглядом, и Артём не понимал, ругает ли он дочь за своеволие или за неожиданную дружбу с ним, Артёмом.

– Вставай, Мишань, рассвет уже полощется! – Папа с трудом растолкал Тюрина.

– И что, меня ждёт вчерашняя молочница? – пробурчал профессор.

– Нет, – рассмеялся папа. – Только злые буряты с мультуками седлают коней.

Для беглецов продолжился спуск в низину троговой долины – к реке, на месте которой некогда лежали древние ледники. Джамбул шёл наискось, надеясь как можно быстрее укрыться за скальными выступами.

– Если Нагибины сейчас выйдут из тумана, мы будем как на ладони, – громко сказал папа. – Так что правильно, Джамбул, идём к скалам.

Артём качнул головой. Папа опять начал командовать, пусть даже так – невзначай одобряя уже принятое кем-то решение.

– Видела раскопанные норы? – Папа приблизился к маме.

– Видела.

– Это медведь хотел поймать тех истеричных сусликов.

– Это были сурки, пап, – отозвался Артём.

О том, что следы принадлежали росомахе, он не сказал.

– Ну да, сурки. И неудивительно.

– Что? – спросила мама.

– То, что медведи полезли копать норы.

– И почему?

– Медведи не переносят женские голоса…

– Если уж говорить точно, – вмешался Тюрин, – они не любят любые высокие звуки. Не обязательно женские.

– Ну хоть так. Главное, сурки сведут с ума любого медведя.

– Они и меня-то чуть с ума не свели, – улыбнулась мама.

Зайдя под первый скальный выступ, беглецы остановились. Дождались Солонго. Дальше шли вместе.

Джамбул не хотел спускаться к реке и предложил углубиться в горный откос, чтобы там заночевать.

Начался дождь. Поначалу моросящий, потом грубый, шелестящий по камням и земле. Усилился ветер. Долина скрылась в тёмных разводах. Сумерки опять пришли задолго до заката.

Загремел гром. В его звуках, то резких, то растянутых, слышалось, как рвутся сотни крепких волокон. В небе трещали продавленные доски, падали надпиленные гигантские деревья. Беглецы прятались под козырьком широкой базальтовой плиты. С боков задувало капли дождя, но Джамбулу всё же удалось собрать костёр. На помощь пришла жилетка профессора Тюрина – в одном из её кармашков отыскались завёрнутые в ткань и залитые парафином спички. Для костровища вырыли яму, так что отблески огня не выдавали положения беглецов, но огонь получился слабым. Согреться и уж тем более просушить одежду было невозможно. Артём с родителями лежали в обнимку. Тюрин полусидел, облокотившись на земляной бугор. Сол спала на коленях у отца. И только Джамбул бодрствовал. Казалось, никакие препятствия не сломят этого гиганта.

– Нужно уходить, – промолвил он.

– Что такое? – спросонья спросил папа.

– Если гроза стихнет, утром нас найдут. В ясную погоду нам не укрыться от погони. У них лошади. Можно уйти выше в горы, но женщина не пойдёт. – Джамбул указал на маму, потом, подумав, кивнул и в сторону профессора.

– Что ты предлагаешь? – Папа прикрыл глаза.

– Нужно уходить.

– Куда?

– Через реку.

– Назад?! Там же Нагибины…

– Через другую. Через ту, что под нами, в долине.

Прошло несколько секунд, прежде чем папа понял значение этих слов.

– Что? – он привстал, разбудив жену и сына.

– Река сейчас мелкая. Её можно перейти вброд. С таким дождём через пару часов брод закроется. Погони не будет.

– Господи, какой ещё брод? – чуть не плача, выдавила мама.

– Решайтесь. – Монгол разбудил дочь.

Солонго открыла глаза, будто и не спала вовсе, и посмотрела прямиком на Артёма.

– Тут, конечно, есть логика…

– Решайтесь, – повторил монгол.

– Ты уже был на этой реке?

– Нет.

– То есть не знаешь её глубину?

– Нет. Но летом такие реки мельчают. С высоты я видел ширину её русла.

Папа мотнул головой. Прогонял дрёму, пытаясь оценить предложение Джамбула.

– Значит… Что нам известно…

– Утром нас поймают, – отозвался монгол.

– Далее.

– Нагибины сейчас спят. Не поверят, что мы ночью полезем через реку.

– Далее.

– Это наш последний шанс.

– Допустим, что так… Ну что ж. – Папа встал. – В результате могу сказать только одно. Нужно идти.

Сложнее всего было разбудить Тюрина. Он по очереди обругал всех и простонал, что готов сейчас же сдаться Нагибиным и даже чёрту, лишь бы его оставили в покое. Спор прекратил Джамбул. Он поднял профессора за ворот. Тряхнул его так, что у Тюрина слетели и панама, и очки.

– Уходим.

Спуск оказался несложным. Нужно было только поспевать за монголом и его дочерью. Время от времени кто-нибудь попадал ногой в яму и падал, но тут же вставал и шёл дальше, а профессор Тюрин после каждого падения начинал причитать, ждал, что ему помогут, сам подниматься отказывался.

Грозовой купол накрыл долину. Тучи покрылись