Джейн из Лантерн-Хилл - Люси Мод Монтгомери

Джейн посмотрела на бабушку – прямо в глаза, смелым, непреклонным взором. Бабушка продемонстрировала необычайную сдержанность. Она продолжила все тем же мягким тоном:

– Виктория, я не говорила об этом прежде, но некоторое время назад решила летом отправиться с тобой и твоей мамой в путешествие по Англии. Мы проведем там июль и август. Я знаю, тебе понравится. Думаю, при выборе между летом в Англии и летом в сельской лачуге на Острове Принца Эдуарда сомнений у тебя не возникнет.

Сомнений у Джейн не возникло.

– Бабушка, спасибо за такое чудесное предложение. Надеюсь, вам с мамой очень понравится путешествие. Но я бы хотела поехать на Остров.

Даже миссис Кеннеди стало ясно, что она повержена. Но пожилая леди не смогла достойно принять поражение.

– Эта своевольная настойчивость в тебе от отца, – процедила она с перекошенным от гнева лицом. В это мгновение она выглядела как злобная, раздражительная старуха. – Ты с каждым днем все больше на него похожа… у тебя его подбородок.

Джейн благодарила небеса, что ей хоть от кого-то досталась настойчивость. И радовалась, что похожа на папу… и их одинаковым подбородкам. Но как же ей хотелось, чтобы мама не плакала.

– Не лей понапрасну слезы, Робин, – процедила бабушка, с презрением отворачиваясь от Джейн. – Это в ней заговорила стюартская кровь… чего и следовало ожидать. Если она предпочитает тебе своих дрянных друзей, тут уж ничего не попишешь. Я все сказала.

– Хорошо, дорогая, – запальчиво и резко заговорила мама. – Ты сделала свой выбор. Я согласна с бабушкой: говорить тут больше не о чем.

И она вышла из комнаты, оставив Джейн с разбитым сердцем. Никогда прежде мама не разговаривала с ней таким резким, холодным голосом. Казалось, ее вдруг оттолкнули от мамы далеко-далеко. Но Джейн не жалела о сделанном выборе. На самом деле никакого выбора и не было. Ей нужно обратно к папе. Если бы пришлось выбирать между ним и мамой… Джейн добежала до комнаты, упала на большой ковер из шкуры белого медведя и скорчилась в муках, которые ни один ребенок не должен переживать.

Прошла неделя, прежде чем Джейн пришла в себя, хотя после того срыва вернулась прежняя нежная и любящая мама. Зайдя пожелать спокойной ночи, она молча крепко прижала к себе Джейн.

Джейн обняла ее в ответ.

– Мне нужно поехать, мама… очень… но я сильно тебя люблю.

– О, Джейн, надеюсь, так и есть. Иногда ты кажешься такой далекой, будто на другой планете. Не позволяй… никому встать между нами. Только об этом я и прошу.

– Никто не сможет – и никто и не хочет, мама.

Хотя, вдруг осознала Джейн, это не совсем правда. Она давно знала, что бабушка с большим удовольствием встала бы между ними, если бы только смогла их разделить. Но Джейн знала, что под «никем» мама подразумевала папу, так что ее ответ не был ложью.

В последний апрельский день пришло письмо от Полли – ликующей Полли.

«Мы так счастливы, что ты приедешь этим летом, Джейн. Ах, Джейн, видела бы ты только вербу у нашего прудика!»

Джейн тоже хотелось ее увидеть. Полли сообщила и другие любопытные новости: корова мамы Мин совсем одряхлела, и она собирается купить новую. Курочка Полли высиживает девять яиц (Джейн представила себе девятерых крошечных цыплят, снующих по двору). А ведь папа обещал летом завести куриц… Перешагни-поле попросил Полли передать ей, что весна такая прекрасная, что несутся даже петухи. Малыша Джимми Джонов покрестили Уильямом Чарльзом, он ползает повсюду и заметно похудел. Собаку Большого Дональда отравили: у нее было шесть судорог, но она выздоровела.

«Еще только шесть недель». Теперь на смену месяцам пришли недели. Вокруг Лантерн-Хилл наверняка уже запели малиновки, а с моря наползают туманы. Джейн вычеркнула апрель.

Глава 33

Тот дом Джейн увидела в последнюю неделю мая. Однажды вечером мама отправилась в гости к подруге, которая только-только переехала в новый дом в районе Лейксайд, недавно построенный на берегу реки Хамбер. Мама взяла Джейн с собой, и для девочки, чьи перемещения были столь ограничены, стало открытием, что в Торонто есть такие чудесные места. Прямо очаровательный загородный поселок! Холмы, поросшие папоротником и колокольчиками овраги, реки, деревья: зеленое пламя ив, огромные облака дубов, перья сосен и, невдалеке, голубая дымка – озеро Онтарио.

Миссис Таунли жила на улице Лейксайд-Гарденс и гордо провела их по своему новому дому. Он оказался таким огромным и великолепным, что Джейн быстро потеряла к нему интерес и выскользнула в сумерки, чтобы оглядеть саму улицу, оставив маму и миссис Таунли беседовать о шкафах и ванных комнатах.

Джейн решила, что Лейксайд-Гарденс ей, пожалуй, нравится. Петляющая, извилистая улочка – и дружелюбная. Дома не задирали нос, глядя друг на друга. Даже самые большие из них не важничали. Они сидели посреди садов, окруженные пеной таволги, тюльпанами и нарциссами, и, казалось, говорили: «У нас достаточно места, нам не приходится пихаться локтями – мы можем позволить себе известное изящество».

Джейн внимательно разглядывала их, проходя мимо, но свой дом увидела только в конце улицы. Здесь улица заворачивала на ведущую к озеру дорогу.

На Лейксайд-Гарденс Джейн нравилось множество домов, но, увидев этот, она с первого взгляда поняла, что он принадлежит ей – прямо как Лантерн-Хилл.

По меркам Лейксайд-Гарденс дом считался маленьким, хотя значительно превосходил размерами Лантерн-Хилл. Построенный из серого камня, с распашными окнами (некоторые обнаруживались в восхитительно неожиданных местах) и коричневой черепичной крышей, он примостился на самом краю оврага, глядя на верхушки деревьев, с пятью величественными соснами прямо позади него.

– Что за чудесное место! – с восхищенным вздохом проговорила Джейн.

Дом построили совсем недавно, и на лугу перед ним стояла табличка «Продается». Джейн обошла вокруг него, заглядывая в каждое из витражных окон. Как ожила бы гостиная, если расставить в ней мебель! Дверь столовой выходила на солнечную веранду с очаровательным уголком для завтрака нежно-желтого цвета и встроенными шкафами для посуды. Там не хватало только желтых стульев и стола, а еще занавесок на окне – нечто между золотым и зеленым, даже в самые темные дни напоминающее о солнце. Да, этот дом принадлежал ей. Она с легкостью представляла себя внутри: как вешает шторы, отмывает стеклянные двери, печет печенье на кухне. Она возненавидела табличку «Продается». Ее терзала сама мысль, что кто-то может купить этот дом… ее дом.

Она все бродила вокруг дома.