Джейн из Лантерн-Хилл - Люси Мод Монтгомери

Джейн и с сожалением сообщила, что мистер Мид не может выйти к ним из-за нарвала в ухе[93]. Она вручила им сверток сэндвичей с ветчиной и сыром: заморить червячка, если они проголодаются в дороге.

Еще издалека они услышали океан. Джейн любила этот шум: ее как будто подзывал к себе дух морей. А вот и первый глоток соленого воздуха: она всегда начинала чувствовать его на определенном холме. И с него же впервые открылся вид на далекий Лантерн-Хилл. Как здорово издалека видеть собственный дом… чувствовать, как каждый шаг лошади приближает тебя к нему.

С этого момента Джейн почувствовала себя на своей территории. Она с восторгом узнавала любимые места: зеленые аллеи, дорогие старые фермы, протягивающие к ней руки. Единственный рядок деревьев все еще маршировал по склону холма Маленького Дональда. Дюны… рыбацкие лодки… и маленький смеющийся прудик… и Лантерн-Хилл. Возвращение домой после изгнания!

Кто-то (позже Джейн выяснила, что это были Сноубимы) белыми камнями выложил на тропинке «Добро пожаловать». Хэппи ждал их в саду и едва не проглотил Джейн живьем. Пузырик, новый толстый пес, сидел в стороне, поглядывая на нее. Он оказался таким милым, что Джейн тут же простила его за имя.

Первым делом она прошлась по каждой комнате, и каждая комната приветствовала ее в ответ. Ничего не поменялось. Она тщательно осмотрела дом, чтобы в этом убедиться. Маленький бронзовый солдатик все еще разъезжал на бронзовой лошади, а зеленая кошка охраняла папин письменный стол. Но серебро нуждалось в чистке, а герани – в обрезке, и когда в последний раз мыли кухонный пол?

Она провела вдали от Лантерн-Хилл девять месяцев, но теперь казалось, что она и не уезжала вовсе. Ведь она в самом деле жила здесь все это время. Это дом ее души.

Ее поджидало несколько приятных сюрпризов: за домом появился курятник, и по двору вышагивало шесть куриц; над крыльцом и дверью со стеклянными вставками построили остроконечную крышу; еще папа провел телефон.

Когда Джейн спустилась вниз, Первый Питер сидел на пороге с огромной мышью в зубах, гордый своими охотничьими успехами. Но где же Второй Питер?

Папа обнял ее.

– Второй Питер умер на прошлой неделе, Джейн. Я не знаю, что с ним случилось, он заболел. Я позвал ветеринара, но тот ничем не смог помочь.

У Джейн защипало в глазах. Она не заплакала, но у нее перехватило дух.

– Я… я… не думала, что любимые существа могут умирать, – прошептала она в папино плечо.

– Любовь не может оградить от смерти. Он прожил счастливую жизнь, пусть и короткую. Мы похоронили его во дворе. Пойдем, посмотришь на сад: он расцвел, стоило ему услышать о твоем возвращении.

По саду пронесся ветер, как только они вошли, и казалось, что каждый цветок и куст кивает им головой или машет рукой. В уголке папа разбил огород, где аккуратными рядами росли овощи, и еще там появились новые клумбы с однолетними растениями.

– Миранда купила все семена, какие ты просила. Думаю, ты найдешь все, включая скабиозу. Зачем тебе скабиоза, Джейн? Чудовищное название, похоже на какую-то болезнь.

– О, она чудесно цветет, папа. И у нее есть более приятные названия: вдовушка, булавочница. А анютины глазки – разве не прелесть? Я так рада, что посадила их в прошлом августе.

– Ты сама как цветок, Джейн, – вот тот, красно-коричневый, с золотой сердцевинкой.

Джейн вспомнилось, как она размышляла, сравнят ли ее однажды с цветком. Даже несмотря на груду прибрежных камней под сиренью (ими Джон-младший увенчал могилу Второго Питера), она была счастлива. Она любила все вокруг. Даже белье жены Большого Дональда, элегантно плывущее в синем небе над ее холмом, казалось очаровательным. А внизу, у Сторожевой Башни, разбивался о песок прибой. Джейн хотелось тут же окунуться в сумятицу волн. Но это подождет до завтра. Сейчас нужно приготовить ужин.

«Как здорово снова оказаться на кухне», – подумала Джейн, завязывая передник.

– Рад возвращению своего повара, – усмехнулся папа. – Всю зиму я жил почти исключительно на соленой треске. Ее легче всего готовить. Но не стану отрицать, соседи помогали с провизией. А сегодня прислали бессчетное количество припасов для нашего ужина.

Джейн обнаружила их в кладовой. Холодная курица от Джимми Джонов, кусочек сливочного масла от жены Большого Дональда, крынка сливок от жены Маленького Дональда, немного сыра от миссис Сноубим, розовато-красные редиски от мамы Мин и пирог от миссис Белл.

– Она сказала, что знает о твоих чудесных пирогах, но этот сойдет на первое время, пока ты не напечешь своих. Джема осталось много и почти все маринованные огурцы.

Ужин провели за разговорами. Им предстояло обсудить всю прошедшую зиму. Скучал ли он? Ну, скучал ли? А она как думает? Они с удовольствием смотрели друг на друга. Прямо напротив, чуть выше правого плеча, Джейн сквозь открытую дверь увидела молодой месяц. Папа встал и завел корабельные часы. Время началось вновь. Друзья Джейн, тактично дав ей пережить первый восторг, пришли только вечером: смуглые, розовощекие Джимми Джоны, Сноубимы, Мин и Динь-дон. Все радовались ее возвращению. Берег Квинс сохранил ее в своем сердце. Восхитительно снова быть кем-то… и находиться среди счастливых людей. Джейн вдруг осознала, что в доме шестьдесят не был счастлив никто – кроме, может быть, Мэри и Фрэнка. Ни бабушка, ни тетя Гертруда, ни мама.

Перешагни-поле шепнул ей, что привез тележку с овечьим навозом для удобрений:

– Она у калитки – для сада нет ничего лучше овечьего навоза.

Динь-дон принес ей котенка, чтобы утешить: комочек размером с лапу своей матери, который в будущем обещал стать великолепной черной кошкой с белыми носочками. Перед сном Джейн с папой перепробовали кучу разных имен и наконец остановились на Монетке из-за белого пятна между ее ушами.

Вернуться в родную милую комнатку, где береза едва не просовывала руку через окно, стоя на обрывистом склоне холма. Слышать шум моря в ночи. Просыпаться утром и знать, что день она проведет с папой! Джейн пела песнь утренних звезд, пока одевалась и готовила завтрак.

После завтрака Джейн первым делом побежала наперегонки с ветром к берегу и с диким восторгом окунулась в бурные волны. Она в прямом смысле слова бросилась в объятия моря.

Все время до обеда она чистила серебро и оконные стекла. Все осталось по-прежнему, несмотря на внешние изменения. Перешагни-поле отрастил бороду из-за проблем с горлом, Большой Дональд перекрасил дом, прошлогодние телята выросли, Маленький Дональд оставил свой холм зарастать елями. Как хорошо снова быть дома.

– Мы с Тимоти Солтом поедем рыбачить