Тайна пропавшей экспедиции - Евгений Всеволодович Рудашевский

Тюрин заинтересовался таким приспособлением. Посчитал, что кора не выдержит огня и загорится, но каша уже начала кипеть, а берёста только потемнела и обуглилась по краям. Готовое варево Солонго отжала – так, чтобы сошла лишняя влага, – и положила каждому по небольшой порции. Обед получился скромным, однако вполне сытным.

Джамбул пообещал расставить силки. Для этого сейчас вышелушивал из крапивных стеблей тонкие ниточки, собирался плести верёвку.

– Разворачиваешь из фольги мясо, – медленно, с поволокой в глазах протянула мама. – Там, конечно, натекло соуса. Нужно слить соус на картошку. Перекладываешь мясо на доску. Удерживаешь его вилкой и режешь на кусочки, сантиметра три толщиной. Нож выдёргивает из мяса чеснок – остаётся ямка. Отрезанный кусок падает на доску. Перекладываешь его на тарелку. Не забываешь доложить пропечённый чеснок. Не торопишься. Нужно ещё добавить картошку и горошек.

– Не надо, Марин, перестань. – Папа, недовольный, сглатывал слюну. – Какая картошка, какой чеснок? Ты не понимаешь, что мы тут застряли?

– Просто хотела поднять настроение…

Беглецы несколько часов лазали по округе, но ничего не нашли. В стороне шумел небольшой водопад. За сопкой было ещё три крохотных озера, соединённых узкими протоками. На востоке, в проходе между гольцами, просматривалась окоёмная зелёная долина. Там горные гряды заканчивались. Папа жалел, что у него теперь нет ни карт, ни навигатора, которые могли бы подсказать, в какую часть Саян занесло экспедицию.

– Что делаешь? – Солонго бесшумно спрыгнула с валуна на землю и напугала Артёма.

Он отдыхал у каменистого спуска, в стороне от озера Корчагина, и рассматривал бумажного утаргалжина – того, что сорвал в дедушкином кабинете. Птица-оригами измялась, успела несколько раз промокнуть, высохнуть и снова промокнуть.

– Думаю.

– О чём? – Солонго села рядом – так, что Артём почувствовал её тепло.

– О Ринчиме. О Баире.

– Жалко их.

– Да. Вспоминаю песню, которую пел Баир… Дедушка был прав, нет ничего хуже смерти. Хотя, если следовать его логике, смерти не существует. Есть только жизнь и отсутствие жизни. Мы не умираем, мы перестаём жить. Хотя это, наверное, одно и то же.

– Нет, – отозвалась Солонго, – не одно и то же. – Помолчав, она добавила: – А в смерти самое страшное – заблудиться. Если умираешь в страхе, то не видишь пути, который перед тобой открывается. Ведь это и не смерть, а рождение, только настоящее, вечное. Если найдёшь путь, он уведёт тебя в глубь ночи, и ты станешь звездой. И будешь светить своим потомкам, сиять, даже когда последний из людей покинет леса и когда сами леса умрут и умрёт последнее живое существо. А в твоём свете будет жить память о тех, кого ты любил. Главное – побороть страх.

– Это тебе отец сказал?

– Да. Когда боишься или злишься, ничего не видишь. Даже яркого пути к звёздам. Умирать нужно свободным. Иначе останешься на земле злым напуганным духом.

Артём не нашёл что сказать в ответ. Несколько минут молчали, потом Солонго спросила:

– Что это?

– Это? Утаргалжин. Птица одиноких странников. Слышала о такой?

– Нет.

– Мне дедушка рассказывал. Утаргалжин помогает заблудшим путникам. Выводит из чащобы, а на прощание оставляет подарок. Ты сам выбираешь: перо или клюв. Перо лучше любого оберега. Пока держишь его при себе, утаргалжин следит за тобой и появляется в минуту самого тёмного отчаяния, когда совсем не видно дороги. Не даёт одиночеству съесть тебя. А клюв… Клюв приносит в дом благополучие. «У тебя всегда будет жирная сметана, свежее молоко, и твой скот не будет знать болезней», – Артём процитировал дедушку и усмехнулся. – Странный выбор, правда?

– В твоём амулете – перо?

Артём кивнул.

– Тебе дедушка подарил?

– Да. Поэтому и пропал. Если бы оставил перо себе, то утаргалжин помог бы ему.

– Не вини себя.

– Почему?

– Там, где оказался твой дедушка, ничто и никто не поможет. Даже сильнейшие духи. Даже утаргалжин его не выведет. Там вечный мрак и вечное одиночество. Там заканчивается всё, что когда-либо начиналось. – Солонго говорила с явным волнением.

– Что это значит? – вскочил Артём. – Ты что-то знаешь?

Монголка не спеша встала.

– Ты знаешь, что случилось с дедушкой?

Солонго опустила взгляд. Стояла рядом – слабая, беззащитная.

– Говори же!

– Никто не должен туда ходить. Никогда!

– О чём ты?! – Артём схватил её за руку, но Солонго вывернулась. Отскочила на несколько шагов и бросилась вниз по камням.

– Сол! – Артём подбежал к обрыву, но уже не увидел её.

Только пыль ещё держалась над осыпью, где она пронеслась.

Артём отругал себя за порывистость, за то, что сделал монголке больно. Вернулся к озеру и узнал, что Солонго с Джамбулом, захватив одно из двух ружей, отправились на разведку.

– Джамбул поставил силки, – объяснила мама. – Показал их Серёже, а сам ушёл. Сказал, что нужно хорошенько осмотреться, понять, куда идти дальше.

– Если Корчагин скрыл последнюю примету, – добавил папа, – значит, мы её сами найдём.

– То есть Джамбул найдёт, – поправила его мама.

– Мы тут тоже не сидим сложа руки!

Артём погрустнел. Подумал, что больше не увидит Солонго, что спугнул её и она уговорила отца сбежать назад, в Тунку, а их бросить тут.

– И когда они вернутся? – спросил Артём.

– Не раньше завтрашнего вечера. Им предстоит облазить немало сопок.

– Понятно…

В последующие часы папа одного за другим принёс трёх зайцев, угодивших в силки. Показал их с таким ликованием, будто добыл самостоятельно, голыми руками. Приплясывал, делал вид, будто грызёт пазанки 40. Затем падал на колени, возносил хвалу духам, охранявшим озеро Корчагина, обещал в благодарность отдать им косточки.

– Вот только хорошо обглодаю – и сразу отдам.

Мама и Артём следили за представлением без улыбки. Папа, увидев их уставшие лица, только рассмеялся и бросил зайцев маме:

– Ладно, чего тут. Нужно подкрепиться. От ягод уже рот сводит.

Разделать зайцев оказалось непросто. Пока родители пытались их освежевать, Артём выпросил у папы дедушкины записи, чтобы вновь изучить их в надежде найти какую-то подсказку. Профессор сел рядом. Он знал записи наизусть, не испытывал к ним никакого интереса, но решил посмотреть, что с ними сделает Артём.

Ничего нового на вырванных из блокнота страницах не встретилось. Ни единого намёка на то, где искать седьмую примету, или объяснения, почему её не было среди рисунков Дёмина. Наконец Артём остановил внимание на листке, где Виктор Каюмович сделал последние, торопливые записи.

«Но золото тут не главное. То, что я нашёл, важнее. Лишь бы всё удалось, тогда бы оправдались мои поиски…»

«Венец моей научной карьеры. Без доказательств я в институт не пойду. Меня засмеют. Я бы и сам засмеял любого…»

– Золото тут не главное, – прошептал Артём. – Что