О чем молчали березы - Надежда Владимировна Смаглий

сотканная из тумана, слегка покачивалась при ходьбе, порой теряя чёткость очертаний, но на ней можно было разглядеть и целую каску на голове, и плащ-палатку, перекинутую через плечо, и автомат, и даже котелок, висевший на поясе. Странно, но Лёнька не удивился его появлению. Совсем! В памяти возникла картинка из учебника истории, на которой весёлый паренёк стоит в полной солдатской экипировке. Лёнька смотрел вслед уходившему призраку и мучительно пытался понять, что у него не так, у этого солдата? Вдруг понял – фляжка! У него на поясе не было фляжки.

Солдат оглянулся, и Лёнька с удивлением заметил, что его словно накрыло тёплой волной: и паника, и дрожь исчезли бесследно.

Он закрыл глаза. Постоял какое-то время. Потом резко открыл: впереди качалось зыбкое марево, стирая грань между ржавыми проплешинами зловонного болота и голубым небом.

«Хрономиражи… – снова вспомнился рассказ Бунтаря, – или нет?»

Лёнька понимал, что долго так не простоит. Его уже пошатывало от напряжения.

«Почему я не взял телефон, когда уезжал? Пролески отсюда намного ближе, чем наша деревня.

Вдруг здесь ловит Сеть? Можно было позвонить Бунтарю, тот обязательно придумал бы, как меня отсюда вытащить», – подумал он и слегка расслабил ногу.

Сколько прошло времени, Лёнька не знал, как и не знал, что теперь делать. Солнце садилось со стороны соснового бора, пробиваясь сквозь разлапистые ветки сосен и отбрасывая на землю кроваво-красные дорожки. Скоро наступит ночь. На болото опустится жуткая, пугающая темнота.

Отчего-то вспомнилось, как мама читала ему на ночь сказки. Представив болотных тварей: водяных, кикимор и леших, он передёрнулся от отвращения. Сказка! А вдруг? Даже представить невозможно, что с ним будет. Хотя… Ясно же, что ему не выстоять всю ночь… Даже сейчас он почти не чувствовал ног, ещё немного – и они подогнутся, и он безвольно свалится прямо на мину…

«Нет! Я не буду ждать, когда это случится. Ничего исправить нельзя. Надо решиться…»

Лёнька вдруг понял, что это сейчас самое главное. Главнее не может быть. Даже если после ничего не будет…

Он слегка напряг окаменевшую мышцу. Нога словно приклеилась к коробке, и казалось, её ничто не может оторвать от смертоносного железа.

«На-до, на-до, на-до!» – бился в голове металлический язык колокола.

Снова вспомнился Ванька Бунтарь. Тот не стал бы долго раздумывать, а он, Лёнька, – трус! Слабак…

«Ну уж нет!» – Лёнька мотнул головой и решился. Напрягся. Вытянулся в струнку. Зажмурился до боли в переносице, висках, глазах. На мгновение будто завис над пропастью – и резко убрал ногу!

Бульк… – послышался странный звук.

Дыхание перехватило. Ожидая неотвратимый взрыв, он замер. В груди стучало часто-часто, словно теперь не колокол, а автоматная очередь била и била в одну точку – в грудь. Прямо в сердце.

«Сей-час, сей-час…»

Тишина. Потом над ухом раздался назойливый писк комара. Лёнька открыл глаза и глянул под ноги: на ржавой воде расходились круги…

Машинально он наклонился и достал из воды проржавевшую насквозь и сплюснутую его ногой армейскую фляжку!

Лёнька резко выдохнул и бросился назад. Он мчался, не глядя больше под ноги. Проснувшиеся жабы взорвали тишину скрипучей какофонией, видимо жалея, что не удалось увидеть, как притаившаяся в болотной хляби зловещая железяка рванёт и разорвёт на мелкие кусочки столь слабое существо, так бесцеремонно нарушившее их покой!

Выскочив из болота, Лёнька с разбегу налетел на кучу ржавого железа, швырнул туда фляжку и помчался дальше. Ветки кустарника хлестали его по щекам, цеплялись за штаны и футболку, будто не хотели отпускать добычу, так просто вырвавшуюся из цепких лап смерти.

Лёньке показалось, что он пулей выскочил из бора. Время, растянутое до этого до бесконечности, теперь сжалось до минуты, секунды, нет – до мгновения! Оказавшись на обочине дороги, среди высоких сосен, он упал на спину, вдыхая пахнущий жизнью воздух, разглядывая нависший над головой тёмно-синий бархат вечернего неба и каждой клеточкой измученного и смертельно уставшего тела чувствуя твёрдую, надёжную и такую родную землю!

Над головой шептались и кивали светлыми головками ромашки и незабудки, словно жалея, что ему пришлось столько пережить.

Лёнька раскинул руки и, ощутив под пальцами шелковистую траву, сжал кулаки и с силой выдрал её из земли, будто пытаясь отомстить беззащитной за свой страх. Потом поднёс кулаки к лицу и, глядя на торчащие между пальцами бело-синие лепестки, стиснул зубы.

«Цветы-то здесь при чём? Дурак ты, Лёнька!»

И долго лежал он, чувствуя, как расправляется сердце до нормального размера, как ползут по коже мураши, словно стягивая с неё липкую паутину страха, как заполняет лёгкие чистый воздух, вытесняя из них смрад жуткого болота. Потом поднялся и вылил из кроссовок зловонную жижу. Обуваться не стал, взял кроссовки в руки и пошёл.

Домой добрался далеко за полночь. Бунтарь сидел на лавочке под фонарём. Увидев друга, кинулся навстречу и закричал:

– Где ты пропадал? Мы тут с ума с бабулей сходим! Я и на речку сгонял, и к тебе домой! Думал, утром к участковому придётся мчаться! – Затем замер и, растерянно глядя на грязные кроссовки в руке друга, спросил: – Ты почему идёшь с той стороны? Неужели был в бору?

– Бунтарь… – Лёнька улыбнулся и положил тому на плечо руку, словно перед ним стоял малый ребёнок, который ни-че-го не понимает в жизни. – Я же вам оставил записку. Ну куда я денусь? Гулял просто. Дошёл до бора и назад. Всё нормально. Ужинать не буду. В душ – и спать.

– Ну ты, блин, даёшь! Ужинать… Завтракать пора, – проворчал Бунтарь, повернулся и первым пошёл к дому.

День двенадцатый

Часть 1

А ранним утром в доме бабы Мани наконец-то раздался стук в дверь. Бунтарь бросился открывать. На крыльце стоял Степан.

– Папа! Ты куда пропал?! – кинулся к нему Лёнька. – Я звоню, звоню, а ты… Дед же в больнице! – закричал он и вдруг увидел у калитки легковую машину, а рядом двух мужчин в военной форме. Они курили.

– Н-не понял. Почему с тобой военные? Тебя арестовали?

– Что ты придумал, сын? Это ребята из района. Надо определить их на постой. О здоровье отца я всё знаю, звонил врачу каждый день. Сейчас поеду в больницу, отвезу паспорт и полис. Дед ведь без документов лежит.

– Так его из леса забрали, – пожал плечами Лёнька, – они там вроде не нужны были.

– Там не нужны, а в больнице нужны. Врач просил привезти, когда ты с кем-то из