О чем молчали березы - Надежда Владимировна Смаглий

деда из больницы не забирай, даже если будет проситься. Там и обследование проведут, и уход хороший. Такие травмы в его возрасте могут быть опасны. Сам поживи пока у бабы Мани. Ты меня слышишь?

– Да. А ты услышал, что его по голове ударил немец. Фашист.

– Конечно. Разберёмся, не переживай. Всё будет хорошо. До встречи!

Отец отключился. Лёнька растерянно смотрел на телефон и ничего не понимал: «Зачем он едет в Москву? Почему не мчится сразу сюда? Ведь дома так переживал за деда, а тут случилось такое, а он едет к друзьям».

Лёнька вышел из комнаты, и к нему сразу кинулся Бунтарь.

– Ну что, отец выезжает?

– Уже выехал…

– Ничего себе, вот это оперативность! Он же вроде сегодня не собирался?

– Нет.

– Дед позвонил?

– Нет.

– Слушай, хватит мозги пудрить! Заладил: «нет», «нет». Откуда твой отец узнал?

– Он не знал. Он в Москву едет.

– Зачем?

– К друзьям.

– К друзья-ам? – Бунтарь смотрел ошарашенно. – Ты ему всё рассказал?

– Всё.

– Странно…

– Да уж…

Видя, как Лёнька расстроен, Бунтарь добавил:

– Не переживай, если не едет – значит, пока не может. Приедет.

– Сказал, через несколько дней.

– Я до его приезда у тебя поживу. Идёт? – Бунтарь глянул на него вопросительно.

– Конечно, – размышляя над словами отца, задумчиво согласился Лёнька.

– Давай посмотрим, над чем там Севка колдует? Пахнет вкусно, а у меня живот к спине прилип.

Они зашли на кухню. На плите стояла большая сковорода жареной картошки.

– Ух ты! Вот это да! Молоток, Севка! К ней бы огурцов или помидоров, хотя бы солёных.

Севка, расставляя тарелки, нахмурился и проворчал:

– Конечно, не мешало бы, только я не пойду. Официанта нашли? Вон хозяин пусть сходит в погреб, у Михеича всегда запасов валом.

Бунтарь повернулся к Лёньке:

– Смотаемся за огурцами?

– Пошли.

– Пацаны, можно я с вами? – заглянул на кухню Петька.

– Давай и ты. Как же без тебя, куркуль, – нахмурился Лёнька.

– Чего это «куркуль»? Я на дело собираю деньги. Можно подумать, тебе они не нужны.

– Деньги всем нужны, но подставлять людей подло.

Лёнька посмотрел на него с усмешкой и хотел добавить, что он таких людей презирает, но Бунтарь уже открыл дверь и проворчал:

– Хватит вам! Давайте в темпе, картошка стынет.

Петька насупился, но взял фонарик, и они вышли во двор. Лёнька прихватил стоящий у сарая лом.

Бунтарь улыбнулся.

– От волков отбиваться?

– Там дверь перекосило. Чтобы открыть, надо поддеть снизу. Хотел сделать, но дед сказал, что отец приедет, тогда. Будто я безрукий!

Ребята подошли к погребу. Лёнька подсунул лом под дверь и потянул за засов. Дверь приоткрылась. В то же мгновение подскочил Бунтарь и оттолкнул Лёньку.

– Не понял…

– Ш-ш-ш… тихо, – зашипел Бунтарь и упал на землю, утянув за собой ребят.

– Ты чего?! – громко возмутился Петька.

Но Бунтарь мгновенно закрыл ему рот рукой.

– Гляньте, – кивнул он на чуть приоткрытую дверь.

Лёнька подполз и заглянул в проём. Лестница шла глубоко вниз, заканчиваясь небольшой площадкой. Справа были видны полки, заставленные пустыми банками, а слева – неплотно закрытая дверь, из-за которой на площадку падал мерцающий свет.

– Там кто-то есть, – шепнул Бунтарь, – давайте в малинник.

– Может, Михеич забыл выключить свет? – предположил Петька.

– Ты помнишь, как светит даже самая тусклая лампочка? Приглядись. Это – свечка.

Лёнька, вглядываясь в уходящий под землю ход погреба, пояснил:

– У деда там яркая лампочка, он же плохо видит. Так что это точно свеча. Только кто может там сидеть?

– Я думаю, что Лукас и Рудик, – сказал Бунтарь.

– С чего ты взял? – спросил Петька с недоумением. – Что им здесь делать? Они в лесу должны быть.

– Я тоже думаю, что это фашисты, – кивнул Лёнька и сжал кулаки. Ребята отползли в малинник, и он продолжил шёпотом: – Они сейчас в лес не сунутся. Понимают, что надо переждать какое-то время. А где? Лес будут прочёсывать. Дома нельзя. Контору Оошника перешерстят в первую очередь. В пустых домах можно пересидеть, но там ни свет не включишь, ни свечку не зажжёшь – всё видно. Да и по улице бежать – могут увидеть. А здесь самое безопасное место. Они зашли с луга. Погреб далеко от дома. Деда, как они думают, убили или ранили. А может, видели, как его увезла скорая. Я, даже если приду домой, в погреб точно не полезу – не до еды. Если это они, то рассуждали примерно так.

– Согласен. Молодец, Лёнька! Из тебя выйдет толковый следак, – кивнул Бунтарь.

Лёнька продолжил:

– Короче, если они не услышали, как мы приоткрыли дверь и как возмущался Петька, значит, спят. Возможно, пьяные. Такой облом у них. Переживают. Надо потихоньку заложить дверь ломом. Видите сбоку скобы?

– Давайте, – согласился Бунтарь, – только без шума. Если они услышат, как мы возимся у двери, могут запросто вышибить её и удрать. Это в лучшем случае. Про худший молчу. У них может быть оружие!

Ребята нерешительно переглянулись. Дело принимало нешуточный оборот. Первым пополз к погребу Петька.

– Стоп! – Бунтарь схватил его за ногу и потянул к себе.

– Ты чего? – обернулся тот.

– Кому-то надо мчаться к Ваське. Может, опергруппа уже приехала, – шепнул Бунтарь. – Давай ты! Сначала к пацанам, коротко обрисуй ситуацию, и все вместе – к Ваське. А мы с Лёнькой останемся, будем охранять.

– Понял. – Петька попятился в малинник, прополз немного вдоль забора, потом встал и помчался в дом.

Осторожно, миллиметр за миллиметром приподнимая и подталкивая, ребята закрыли дверь и не менее осторожно заложили в скобы лом, затем отползли обратно и замерли.

– Слушай, а ты уверен, что это Лукас с Рудиком? – шёпотом спросил Лёнька. – Будет нам, если там никого нет. Позора не оберёшься.

– Уверен, – ответил Бунтарь. – Иначе откуда свет? Да и сходится всё. Тише. Ждём.

Времени прошло много. Была глубокая ночь. Ребята тряслись от холода, глаза слипались, и, чтобы не уснуть, они изредка пощипывали себя, тёрли до боли уши и нос.

Но вот послышался неясный шорох. Ребята закрутили головами и ещё глубже залезли в малинник, тревожно поглядывая на погреб. Но там было тихо.

Шум стал громче и шёл теперь явно со стороны дома, потом вокруг замелькали круги от фонариков и тёмные фигуры. Вскоре над ними склонился человек в чёрном.

– Выползайте, герои, и марш в дом!

– Да мы… – начал было Бунтарь.

– В дом! – отчеканил незнакомец.

– Есть! – в тон ответил Бунтарь и, поднявшись с земли, помчался по тропинке.

Лёнька – за ним.

Пацаны были в доме. Севка тут же налил и подал им две большие кружки горячего чая, Денис придвинул поближе стулья, а