О чем молчали березы - Надежда Владимировна Смаглий

Я попытался приподняться.

– Да ты чо, лежи, – нахмурился Буц, поправляя на голове пилотку с красной звездой, – теперь некуда спешить. Нашу деревню освободили!

– Дядя Стёпа, Лёня…

– Я искал. Военные, что в Пролесках стоят, рассказывали, что после наступления подбирали раненых и убитых на дороге. Среди них двое военных были в маскхалатах. Оба тяжело ранены. Их в госпиталь увезли. В город.

«Значит, живы», – выдохнул я с облегчением…

Часть 3

Ребята услышали шум и обернулись: по тропинке мчался Денис. Выйдя из ступора, вызванного словами старика, Бунтарь тряхнул головой и сказал:

– Лёнь, с фрицами после будем разбираться. Сейчас главное – Михеич.

Денис добежал, бросил одеяло и бухнулся в траву, еле переводя дыхание.

– Чего расселся, потом будешь отдыхать! – прикрикнул на него Бунтарь. – Стели одеяло рядом с дедом, перекатим его и понесём домой или хотя бы вынесем на опушку. Скорая в лес не поедет, вернётся в Пролески. Что потом будем делать?

Денис тут же подскочил. Они расстелили одеяло и осторожно перекатили Михеича. Денис и Лёнька взялись за углы в изголовье, Бунтарь в ногах, и понесли.

Одному сзади нести было тяжело и неудобно. Бунтарь без конца спотыкался, но дед, изредка постанывая, пытался шутить:

– Дожил, на ребятках катаюсь.

Часто отдыхая и меняясь местами, ребята вышли из рощи, опустили деда на землю и тут вдалеке увидели скорую, которая отъезжала от дома Михеича.

Лёнька, не раздумывая, бросился вперёд и замахал руками:

– Сюда, сюда! Мы здесь!

Водитель, видимо, увидел в зеркало бегущего к ним мальчишку, так как сразу развернулся и поехал в его сторону. Лёнька пошёл шагом, вытирая пот и пытаясь отдышаться.

Через несколько минут скорая остановилась рядом с ним, и из окна выглянул врач.

– Там мой дед. Его лопатой по голове. А у него сердце больное, – сказал Лёнька.

– Понял, мчусь. Молодцы пацаны, что вынесли из леса. А то мы к дому подъехали – никого нет. Где вас искать, не знаем! – похвалил водитель, и машина рванула с места.

Когда Лёнька вернулся к ребятам, дед уже лежал на носилках и над ним колдовал врач.

– Дед не умрёт? – спросил он хриплым шёпотом.

– Всё нормально, жить будет, – заверил врач, – в райцентр повезём. Найдёте его в травматологии.

Носилки подняли и затащили в машину. Врач устроился рядом со стариком, и они уехали.

Лёнька сел на землю и обхватил голову руками. Он чувствовал, как снова подкатывают к глазам предательские слёзы, но не готов был к насмешкам пацанов… Только не сейчас!

Лёнька с силой сжал челюсти и задержал дыхание. Через несколько мгновений внутри словно что-то перевернулось: повлажневшие было глаза высохли, растерянность и страх сменились ожесточением и ненавистью. По телу прокатилась лёгкая судорога, и кулаки непроизвольно сжались.

И вдруг Лёньке почудилось, что он сжимает в руках автомат! Отполированный до блеска приклад был ещё горячим и обжигал ладонь. Он даже почувствовал лёгкий запах пороха и вздрогнул от необычного ощущения. Неожиданно для себя Лёнька понял, что готов сейчас встать, найти и бить, бить, бить эту сволочь по имени Лукас. Этот живой отголосок войны! Этого гада, поднявшего руку на старика – его деда. Лёнька испугался своего состояния и сжался, пытаясь глубже загнать ярость и не дать ей выплеснуться. С трудом сдерживая нервную дрожь, он так стискивал зубы, что начало ломить скулы.

Лёнька сидел, казалось, целую вечность. Наконец он поднял голову. Бунтарь и Денис стояли рядом и молчали. Конечно, они понимали, что сейчас творится в его душе. Каждый из них чувствовал вину за случившееся и готов был помочь другу справиться с обрушившейся на него бедой.

Лёнька встал. Покрасневшие веки стократ подчёркивали сухо горящие глаза, в которых кроме боли и ярости появилась готовность идти до конца. Бунтарь невольно вспомнил луг и скошенную траву.

Лёнька посмотрел на ребят и сказал резко:

– Мы должны разобраться с этим местом! Вы слышали, что говорил Лукас? «Не вами положено – не вами возьмётся». Это или тайник, или блиндаж. И в том и в другом случае там спрятано то, что позарез нужно фашисту! И это не ржавые трофеи. Из-за них людей не убивают, а деда хотели убить.

– Это золото, о котором в деревне ходят слухи… – тихо предположил Денис.

– Ерунда, откуда недобиток может знать о золоте? – взглянул на него Лёнька.

– Не скажи! Вот мы же искали, а он у Рудика живёт. Ты думаешь, они не говорили об этом?

Бунтарь искоса глянул на Дениса.

– Ты можешь представить в блиндаже кучи золота? Это просто легенда, в которую давно никто не верит. Мы искали, потому что интересно, и потом, при раскопках всегда находится ценный материал для музея. А насчёт фашиста, я согласен с Лёнькой. – Бунтарь повернулся к тому и спросил: – Слушай, а почему Михеич кричал, что, когда был пацаном, Лукас хотел его убить? Он же намного младше деда.

Лёнька ответить не успел: на тропинке показался Севка и замахал им рукой.

– Брат зовёт. Наверное, участкового выловили. Давайте в темпе, а то эти гады выскользнут из деревни. Потом ищи-свищи, – поторопил Денис.

Ребята помчались к участку.

– Не всей толпой, – запыхавшись, выпалил Бунтарь, когда они остановились рядом с таким же приземистым, как и все в деревне, домом.

Они с Севкой заскочили в участок, а Лёнька с Денисом прильнули к окну.

Василий сидел за столом и писал. Петька, наклонившись, что-то шептал ему на ухо.

Севка закричал с порога:

– Нет, вы только посмотрите на него! У нас в деревне чуть не убили человека, а он сидит и пишет! Тебе, Василий, что дороже – бумага или жизнь человека? Фуражку напялил и думаешь – начальство? Вместо того чтобы преступников ловить, он сидит каракули выводит!

Бунтарь дёрнул Севку за рукав.

– Хватит орать! – И, повернувшись, обратился к участковому: – Слушай, Василий, надо бы людей собрать, дороги перекрыть. Нельзя выпускать из деревни фашистов.

Участковый продолжал писать, не поднимая головы. Петька пожал плечами и кивнул ребятам на дверь.

– Тьфу ты, крыса канцелярская! Важняк, блин! Давно ли мяч вместе гоняли, – проворчал Севка.

И они выскочили во двор.

Денис и Лёнька с вопросом уставились на них.

Севка, захлёбываясь словами, начал рассказывать:

– Я скорую вызвал, потом помчался к Ваське домой, думаю, без ментов же не обойтись! Соседка сказала, что за ним Петька прибежал и они отправились в участок. Я – за вами. А этот – тьфу! – сплюнул Севка и продолжил: – Бумагу марает, вместо