О чем молчали березы - Надежда Владимировна Смаглий

– Пошли завтракать, что-то есть хочется.

Старик посмотрел удивлённо и покачал головой.

– Ты не винись, внучек. Дело-то молодое, я ведь понимаю. Когда-то и мы рвались гулять, а теперь всё дома да во дворе. А удочки я для Степана наготовил. Скоро приедет мой сынок.

Часть 2

После завтрака Лёнька помчался к Бунтарю. Перед домом на лавочке сидели близнецы и, как всегда, о чём-то шептались. Видимо, были в курсе вчерашних событий.

– Где Бунтарь? – спросил Лёнька.

– За лопатами ушёл, а ты чего так долго? Не спрашивал Михеича о письме? – искоса глянул на него Севка.

– И не собираюсь. Если надо, сам расскажет.

– Ну-ну…

– Что «ну-ну»? Ты тоже деда в чём-то подозреваешь?

– Я никого не подозреваю. Мне просто любопытно: что Михеич делал рядом с блиндажом?

– А ты уверен, что это офицерский блиндаж? Ты там был? Дэн вообще говорил, что искать надо на полигоне! – начал закипать Лёнька.

– Мало ли что я говорил, – зыркнул на него Денис, – хотя не факт, что в роще тот самый блиндаж.

– Вот именно. Так чего я должен деда допрашивать?

– Кто тебя просит допрашивать? Спросить-то можно было, – буркнул Севка.

– Ты не указывай, что мне делать. Сам разберусь! – вспыхнул Лёнька.

– Пацаны, вы чего с утра сцепились? – крикнул издалека Бунтарь.

Он шёл от сарая, держа в руках лопаты, топор и две металлические палки. Подойдя к ребятам, добавил:

– Делом надо заниматься, а не лаяться. А ты, Севка, помолчи. Михеич – нормальный дед. Обстоятельства разные бывают. Разберёмся.

– Ладно. Чего гадать? Потопали, – разрядил обстановку Денис.

Он взял две лопаты и направился в сторону рощи. Севка что-то пробурчал, взял топор и бросился догонять брата.

Бунтарь протянул Лёньке лопату, оставив себе металлические палки, и они отправились следом.

– Ты не обижайся на пацанов. Просто какая-то непонятная история получается с этим блиндажом, а главное – везде фигурирует Михеич. Я точно знаю, что ему не нужны никакие драгоценности, да и трофеи тоже не нужны, но ведёт он себя, согласись, странно, – сказал через время Бунтарь.

– Я не обижаюсь, – пробормотал Лёнька.

Он хотел было добавить, что и сам заметил необычное поведение деда и обязательно поговорит с ним, только немного позже, но тут увидел, как шедшие перед ними близнецы метнулись в кусты.

– Что за фигня? – оглянулся он на Бунтаря.

– Чего встали, как бараны? Давай сюда! Да пригнитесь вы! – крикнул Севка.

Лёнька и Бунтарь разом присели и закрутили головами, но вокруг никого не было, если не считать дерущихся на тропинке воробьёв.

– Решили в разведку поиграть? – вставая, рассмеялся Бунтарь.

– Вы что – придурки? Я серьёзно! – снова прикрикнул на них Севка.

Ребята, пригнувшись, рванули к близнецам.

– Гляньте, – кивнул Севка в сторону рощи.

Они выглянули из-за кустов и опешили: по тропинке шёл Михеич, направляясь явно на вчерашнее место.

– Да что же это за паломничество? Чего твой дед там забыл? Каждый день, как по расписанию! – Бунтарь так посмотрел на Лёньку, что у того ухнуло в груди, словно его самого поймали с поличным.

– Откуда я знаю? Может, за грибами пошёл, – огрызнулся он, не зная, что и сказать.

– Конечно, за грибами! Но мы снова не видим в его руках корзинку. А ты видишь? Чёрный копатель твой дед! – выпалил со злостью Севка.

– Кто-о? – удивился Лёнька.

– Копатель! Нашёл блиндаж, сейчас раскопает, соберёт трофеи и продаст на чёрном рынке.

Лёнька вскочил и, сжимая кулаки, направился к Севке.

– Копатель, говоришь. А ты видишь у него в руках лопату? Ты говори, да не заговаривайся! С лопатами мы тащимся в лес, а дед – копатель?

Севка, опешив от нападения, растерялся и пробормотал:

– Ну-у… Мы же не продаём трофеи. В музей сдаём.

– А дед продаёт? Или ты видел, как копает? Или дед живёт – жирует? Ты дома у нас был? Вспомни, сколько лет деду. Ему и на своём огороде не под силу уже копать!

Бунтарь дёрнул Лёньку за руку.

– Остынь! – И хмуро посмотрел на Севку. – А ты не придумывай чего не знаешь. Михеич до денег не жадный, это тебе не Рудик или Петька. Лёнька прав: Михеичу не под силу копать, так что разбираться надо. Короче, давайте за ним.

Лёньку душила обида, но он понимал, что поведение деда более чем странное. Он вскочил и, больше не скрываясь, помчался по тропинке.

Ребята сначала охнули, а потом кинулись следом. Пробежав немного, остановились и спрятались за раскидистый куст.

– Ты чего рванул? – зашипел сзади Севка. – Осторожнее надо!

– Отстань, – сквозь зубы процедил Лёнька.

Подождав, пока Михеич скроется за деревьями, ребята, уже не прячась, направились к роще.

Бунтарь шёл, сбивая траву металлическими прутьями и изредка поглядывая на Лёньку. Тот его взгляд чувствовал, но молчал.

Он, конечно, понимал, что пацаны в чём-то правы, но причислить деда к чёрным копателям – перебор.

«Больше не буду откладывать, и сегодня же вечером поговорим. Сколько можно гадать?» – решил он, и злость стала проходить.

– Зачем тебе металлические палки? – спросил он у Бунтаря спустя некоторое время.

Тот выдохнул с облегчением – друг больше не злится – и улыбнулся.

– Это не палки, а крюк и щуп. Щупом можно пройти поверхность над блиндажом.

– В смысле?

– В прямом. Берёшь щуп и протыкаешь землю в том месте, которое собираешься раскапывать. Если блиндаж или захоронение, то, возможно, наткнёшься на металлические предметы.

– Ясно. А крюк для чего?

– Крюком можно проверять воронки, ну и захоронения тоже. Мы им даже ленты пулемётные из воронок вытягивали.

– Ле-енты?

– Да. А чего ты удивляешься?

– Ничего. Можно же зацепить неразорвавшийся снаряд. Не страшно?

– Бывает.

– Зачем тогда рисковать?

– Когда раскопаем с тобой первый блиндаж, это я у тебя спрошу. Идёт?

– Идёт.

Бунтарь, мельком глянув на него, снова улыбнулся и продолжил:

– А вообще-то, главное в поисках даже не трофеи.

– А что?

– Медальоны.

– Не понял.

– Капсулы с бумажными вкладышами. Их называют медальонами смерти.

– Что за капсулы?

– Разные. Сначала их делали из жести и плоскими, назывались они «ладанки», потом стали делать эбонитовые пеналы, но были и деревянные, и металлические цилиндры, иногда использовали даже стреляные гильзы. Нам встречались разные медальоны, но принцип у них один: внутрь помещали анкету с данными, по которым можно установить личность погибшего. Солдаты обязаны были носить медальон, особенно когда шли в бой.

– И ты думаешь, все носили? – хмыкнул Лёнька.

– Ну-у… некоторые носили. Только бабуля рассказывала, что солдаты были суеверными и не заполняли анкеты,