О чем молчали березы - Надежда Владимировна Смаглий

Дед ребят не заметил и прошёл мимо.

– Видишь? А ты говоришь: «плохо». Шагает, как на параде. Что-то здесь не так. Надо вернуться.

Подождав немного, они вскочили и помчались к месту, где сидел Михеич. Поляна, заросшая папоротником и мелким кустарником, была огромная. Лёнька уселся на сломанную берёзу, на которой только что сидел дед, и осмотрелся. Ничего необычного – дерево старое и, видимо, упало от ветра. В траве к нему протоптана тропинка. Значит, приходили сюда часто.

Бунтарь полез в кустарник. Долго бродил там, потом выбрался и зачертыхался, отрывая от спортивных штанов колючки и стряхивая с лица липкую паутину.

– Чего ты туда залез? Клещей нахватаешь.

– Не парься, клещ в нашем лесу не самое страшное, – хмыкнул Бунтарь, взял палку и пошёл вокруг.

– Лёнь, глянь! – выглянул он из-за кустов.

– Что там?

– Иди сюда.

Лёнька спрыгнул с берёзы и подошёл к другу. Тот стоял перед кучами свежевырытой земли.

– Здесь копали дважды. Первый раз больше трёх дней назад, второй – совсем недавно, – сказал Бунтарь, разглядывая землю.

– Почему больше трёх дней?

– Потому что, когда мы с тобой грохнулись с мотоцикла, шёл дождь. Это было три дня назад. Видишь, на одной куче земля слегка прибита, а рядом свежая.

– Вижу. Интересно, кто копал? – нахмурился Лёнька.

– Не знаю.

– А тропинку к дереву заметил?

– Конечно. Приходят именно сюда. Странно. – Отойдя чуть дальше, Бунтарь разглядывал заросший участок.

– Что странного?

– Я обошёл вокруг ямы. Окружность неправильной формы, в виде груши.

– Может, рядом упали два снаряда разной мощности? – задумчиво спросил Лёнька.

– Может. Но если предположить, что здесь был блиндаж, то, вероятно, снаряд упал сбоку и обрушил перекрытие. Смотри: мы с тобой стоим рядом с воронкой от снаряда, а дальше яма резко расширяется и края не такие пологие. Середина ровная, как площадка. Это может быть обрушившаяся крыша.

– Странно. Почему вы раньше не обратили внимания на это место?

– Ничего странного. Если бы дед здесь не сидел, мы и сейчас прошли бы мимо. Посмотри вокруг – вся роща заросла кустарником. В углублениях скапливается вода, вот и прёт растительность, – осматриваясь, сказал Бунтарь. – Слушай, Лёнь, а ведь здесь, скорее всего, офицерский блиндаж. Тот или нет, пока не знаю.

– С чего ты взял?

– Мы с близнецами недалеко отсюда нашли разбитый бинокль. Явно с войны в земле лежал. Только вот какая штука: нашли мы его утром, земля на нём свежая, а вокруг никого. Понимаешь?

– Нет.

– Ты раскинь мозгами! Его вырыли ночью или рано утром, но выбросили. Значит, копали где-то рядом и… – Бунтарь замолчал и задумался.

– А почему не забрали? – нетерпеливо спросил Лёнька.

– Вот и мне интересно. Если бы искали трофеи, то не выкинули бы. Точняк!

– Почему? Он же разбитый.

– И что? Бинокль – очень ценная находка. Выбрасывать никто не будет. Зачем тогда вообще искать? А теперь главный вопрос: если даже нам понятно, что здесь офицерский блиндаж, почему копатели бросили это место?

– Почему?

– Пока не знаю… Понимаешь, искать может кто угодно, но бросить, найдя трофеи, тем более такие, не может никто. Знаешь, сколько мы их нарыли? Азарт появляется, копаешь до темноты, утром снова. А здесь порылись, нашли бинокль и выбросили? И копать перестали. Это утром-то? Бред какой-то. Получается, ищут не трофеи, а что-то другое.

– Что другое? Кто ищет? И почему бросили копать? – засыпал вопросами Лёнька. – Может, на мину наткнулись?

– Мины в сосновом бору, на болоте.

– А что тогда?

– Не знаю. Может, Михеич? Выкопал бинокль и выбросил, а сейчас вернулся, но не нашёл. Сел на берёзу отдохнуть.

– Бунтарь, что ты пристал к деду? Ему это не под силу. Да и чем бы он копал? Ты видел у него лопату? – Лёнька посмотрел на друга с укоризной. – Или ты хочешь сказать, что дед льёт слёзы из-за разбитого бинокля?

– Ну-у… по идее, не должен. А он часто из дома уходит?

– Откуда я знаю! Можно подумать, я здесь сто лет живу. Вроде недавно приехал, – вспыхнул Лёнька. – И вообще, ты в чём деда подозреваешь?

– Ни в чём. Просто не люблю непонятки. Не злись, а вспомни: что необычного произошло за последние дни? Где он был?

– Я не злюсь, – буркнул Лёнька, понимая, что Бунтарь прав.

Он и сам заметил, что дед последние дни ведёт себя подозрительно, но говорить об этом другу почему-то не хотелось.

– Ну? Чего молчишь?

– Вспоминаю! На днях дед ходил за грибами в рощу, был долго, а принёс мало. Вчера ездил с Рудиком в Пролески. Сегодня тоже, как видишь, в рощу пришёл, – сказал Лёнька.

– Почему мало набрал? Недавно дождь прошёл, а Михеич грибник ещё тот, знает хорошие места, – насторожился Бунтарь.

– Может, плохо стало! Он еле пришёл и сразу лёг спать.

– Понятно. А зачем ездил в Пролески? Он туда никогда не ездит. Если что надо, Рудику заказывает, да и мы говорили, что собираемся прокатиться.

– Я у него спросил, он отмолчался.

– Как это – отмолчался? Ты видел, как он вернулся?

– Нет, я к тебе ходил, а ты умотал с пацанами траву косить. Вот чёрт! Как же я забыл! – хлопнул себя по лбу Лёнька и покачал головой.

– Что забыл?

– Понимаешь, в тот день я пошёл прогуляться до опушки. Иду вдоль реки, вдруг всплеск, думаю, рыба ходит. Потом ещё один. Я остановился – ив камыши. Там лодка, а в ней Петька. Он, видимо, плыл в сторону деревни, а меня увидел и спрятался.

– Ну и что? Петька есть Петька, у него всегда от нас секреты.

– Да ты слушай! Мне стало обидно, что он про меня хотел вам рассказать.

– А было что? – Бунтарь прищурился.

– Было. Только ни бинокля, ни вас не касается. Личное.

– Допустим. И что? Ты ему вдарил?

– С какого перепугу? Нет, конечно. Я подошёл ближе, а у него в лодке что-то брезентом прикрыто. Я спрашиваю: «Что это?» А он: «Не твоего ума дело». Но это не удочки и не корзина с грибами.

– Ты уверен?

– Точно! Ты включи думалку. Кто будет грибы прикрывать? А если удочки, то чего их прятать? Их сушат. Да и где улов? Рыбаки им хвастают.

– А что тогда?

– Откуда я знаю? Слушай дальше. Потом я увидел под самым бортом кофр.

– Что-что?

– Кофр, футляр. Этот – от бинокля, и видно, что очень старый, весь в земле, но застёжка протёрта до блеска, и на ней надпись: Made in Italy. То есть не наш, фашистский футляр.

– «Сделано в Италии».

– Что?

– «Сделано в Италии» – надпись, – усмехнулся Бунтарь.

– Ты думаешь, я не понял, что