Заколдованный замок - Дебра Дойл

— Ты можешь это сделать?

«Наконец-то он заговорил со мной напрямик, а не че­рез Уолтера», — подумал Рэндал. А вслух сказал:

— Для таких вещей существуют специальные закли­нания.

— Когда ты будешь готов дать нам ответ?

— Сегодня вечером, когда в лагере станет тихо, — по­обещал Рэндал, — я пущу в ход магию и постараюсь что-нибудь узнать.

Военный совет продолжился, но интерес Рэндала стал понемногу угасать. Барон был прав — одолеть Ко­локольный замок можно только долгой осадой. Чтобы взять его приступом, придется тащить длинные лестни­цы и тараны к воротам крепости, вверх по крутым скло­нам холма, на каждом шагу теряя людей. Но, что ни го­вори, осада — занятие скучное, даже если она крайне необходима.

«Войско барона Эктора стоит снаружи крепостных стен, — подытожил про себя Рэндал, — а солдаты лорда Фесса сидят внутри. И исход зависит от того, хватит ли в замке провианта до прихода основных сил лорда Фес­са или он кончится раньше».

Если провиант кончится раньше, то, как надеялся Рэндал, кастелян лорда Фесса не станет сопротивляться до конца, а начнет переговоры об условиях сдачи. По традиции замок, захваченный приступом, становился законной добычей для разграбления; а после всех тягот и ужасов осады люди барона не удовлетворятся лишь зо­лотом да серебром — они захотят возмездия, потребуют крови в уплату за кровь.

Совет все длился, но больше никаких важных реше­ний принято не было. Наконец барон Эктор кивнул Рэндалу:

— Можешь снимать свое защитное заклинание, вол­шебник. Мы закончили.

Остаток дня прошел в суете и смятении. Большая часть солдат барона Эктора отправилась домой, их мес­то заняли наемники капитана Дрейкарта. Последние из уезжавших покинули лагерь лишь с наступлением ночи. Взошла луна. Над полем прокатился низкий, раскатис­тый гул огромного колокола. Рэндал слышал его гроз­ный голос каждый час. Этот звук и нахлынувшее вместе с ним ощущение магии напомнили ему об обещании, данном барону.

«Пора приниматься за поиски вражеского волшебни­ка», — сказал себе юноша. Он отыскал тихий уголок в лагере и приготовился создать заклинание магического резонанса, которое, как эхо, отразится от любых закол­дованных предметов и источников магической силы в окрестностях и принесет ему отзвуки чужеродного вол­шебства.

Заклинание получилось удачно. Рэндал послал им­пульс магической силы, и через мгновение он вернулся многочисленными отголосками. Как юноша и ожидал, воздух был пропитан волшебством. Самое первое эхо пришло от снотворного амулета, лежавшего теперь у не­го в кармане; второе — от колокола в замке. Кроме того, в замке, несомненно, присутствовал волшебник, и не простой, а выпускник Школы. «Я ощущаю в нем что-то знакомое, — подумал Рэндал. — Сдается мне, я его ког­да-то знал...». Но гораздо сильнее было эхо, полученное от неведомого колдуна, который находился вне стен замка.

«Сила. Огромная сила, но никакой системы... ясно одно — в Школе он не учился. Интересно, кто сделал наводящий сон амулет — он или не он? — Рэндал еще раз сотворил резонансное заклинание, потом покачал головой. — Вряд ли. В этой силе не чувствуется злых на­мерений. Но кто этот волшебник — друг или враг? Буду знать, только если поговорю с ним».

Рэндал развеял заклинание магического резонанса и поплотнее запахнул на плечах темную мантию. На миг ему подумалось: не сказать ли кузену о том, куда он идет и что задумал.

«Нет, — решил он. — Уолтер непременно захочет пой­ти со мной, и Лиз тоже. А с этим делом я и сам могу справиться».

Потом он остановился и покачал головой.

«Волшебник никогда не лжет, даже самому себе. Я не знаю, опасное это дело или нет... Второе эхо было слишком сильным, оно не могло принадлежать домо­рощенному колдуну-самоучке или деревенской знахар­ке. Просто я не хочу, чтобы мои друзья пострадали из-за меня».

Рэндал снова направился к центру лагеря, туда, где Уолтер и его люди сторожили золото. С уходом почти всех рыцарей и солдат барона поле переменилось — ста­ло тише, спокойнее, исчезли суета и беспорядок. Теперь в лагере остались только барон да вольные наемники. Откуда-то из ночной тишины до Рэндала донеслись зву­ки лютни и пение Лиз. Он пошел на музыку и отыскал девушку у костра. Вокруг нее, слушая песню, располо­жилась горстка солдат.

Далёко на севере замок стоит,

В нем песен веселых никто не поет.

В пустом этом замке лишь ветер гудит,

Да грустно принцесса его стережет.

Рэндал вошел в желтый круг света от костра. Девуш­ка подняла на него глаза. Он сел и подождал, пока она закончит песню. Допев до конца, она помахала рукой, отклоняя просьбы слушателей спеть еще раз, потом обернулась к другу.

— Привет, Рэнди, — воскликнула она. — Ты так дав­но бродишь вокруг в одиночестве. Что случилось? Чем ты занят?

— Искал волшебников, — ответил Рэндал. — В конце концов, этот снотворный амулет не с неба свалился, кто-то его сделал... и недавно. Царапины на металле до­вольно свежие, не потертые. А если бы амулет долго пе­реходил из рук в руки, рисунок совсем стерся бы.

— Ну и как, выяснил что-нибудь?

Рэндал кивнул.

— Да. В замке есть волшебник, обученный в Школе. Наверное, он и сделал амулет, потому что их отзвуки чем-то похожи между собой. Кроме того, снаружи есть еще один волшебник.

— Тоже обученный в твоей Школе? — спросила Лиз.

— Нет, — ответил Рэндал. — Вот почему я и пришел к тебе — предупредить, что ненадолго уйду из лагеря. Я хочу найти этого волшебника и узнать, что у него на уме. Он обладает магическими силами, каким позавиду­ет и мастер из Тарнсберга, но в то же время нигде не учился.

Девушка-лютнистка обеспокоенно взглянула на друга.

— А это не опасно?

— Никогда не знаешь, к чему приведет общение с не­знакомым волшебником...

— Значит, опасно, — заключила Лиз и немного по­молчала. Пальцы ее сами собой наигрывали на струнах лютни грустную мелодию. — Но вряд ли ты хочешь, что­бы я на всякий случай пошла с тобой.

— В другой раз. Волшебники бывают непредсказуемы...

Уголки губ девушки чуть-чуть вздернулись вверх.

— Никогда не замечала.

Рэндал пропустил шпильку мимо ушей.

— Как я уже сказал, они непредсказуемы, и далеко не все из них любят беседовать с незнакомцами. Двоим лю­дям может грозить куда большая опасность, чем одному. Если я не вернусь прежде, чем колокол прозвонит еще