ЖИЗНЬ ЖЕ... - Александр Васильевич Етоев

- Погоди, - вмешался Коровин. - Улька видела на улице бабку, правильно?

- Ведьму, - поправила его Улька.

- Ладно, ведьму, - кивнул Коровин, потом вновь обратился к другу: - Раз ты хочешь разыскать бабку, которая закопала ключ, значит, надо с какой-нибудь начинать, верно? Так давай с этой, Улькиной, и начнём, пусть она у нас будет первая. Пока бабка не ушла далеко.

- Ведьма, - опять поправила Коровина Улька.

- Хорошо, пускай будет ведьма, - сказал Коровин.

Пашка нехотя поднялся со стула.

- Всё, свободен, - объявил он жуку, и тот бодро засеменил к краю, пока Пашка не передумал.

Они дошли почти до самого водоёма, в который упиралась их улица, - небольшого пятна воды, окружённого лесом и тростниками. На горбушке чистого берега с вылинявшей смятой травой Улькина «ведьма» и отыскалась. Был при ней и «козёл», он стоял, привязанный к палке, торчавшей из бугристой земли, и смотрел, как в тихой воде отражаются текучие облака. Из-под брюха «ведьминого» «козла» свисало худосочное вымя.

- Хорош козёл, - сказал Пашка, выглядывая из-за куста калины, нависающего над проволочным забором, в тени которого они спрятались. - Вот уж действительно заколдованный, если отрастил себе вымя.

- И что? Подумаешь, вымя, - обиделась на брата Ульяна. - В сказке про волчье ухо, там даже корова с хоботом.

- В сказке, в сказке... Что ты всё со своими сказками? Оп-па... - Пашка вдруг замолчал. - Это же та самая бабка. Ну, Ульяна, ну, молодец, первый выстрел, и сразу в яблочко.

Коровин высунул нос из тени и принялся разглядывать бабку.

Бабка была тощая, как осинка, из-под драной вязаной кофты, подпоясанной бельевой верёвкой, на спине её выпирал горб, а тоненькие бабкины ножки утопали в резиновых сапожищах, взятых явно из великанского гардероба. Голова её была спрятана в шапку, напоминавшую гриб-колпак.

- Интересная какая бабуля, - сказал Коровин, вернувшись в тень. - Сколько лет на даче живу, а никогда такую не видел. Вот уж точно первобытнообщинный строй. Полное козловодство и куроедство.

- Я не понял: она не местная? - уставился на него Пашка. - А козёл, тьфу ты, коза, её ты тоже раньше не видел?

- Козу, кажется, где-то видел. - Лоб Коровина пошёл ходуном. Его лоб всегда ходил ходуном, когда хозяин лба о чём-нибудь думал. - Не она ли в прошлом году забодала собаку Жучку нашего соседа Андрущенко?

Он опять высунул нос из тени и принялся изучать животное.

- Кажется, у той рог был обломан. И бороды не было. Хотя бороду можно сбрить... Нет, не та, - уверенно заключил Коровин. - Та, которая забодала Жучку, была корова... Слушай, а зачем ты про козу спрашиваешь? Разве бабка была с козой, когда ключ в лесу зарывала?

- Нет, одна, - сказал Пашка. - Это я просто интересуюсь.

- Ладно, бабку мы нашли. И что дальше? - спросил Коровин.

- Дальше? - Пашка пожал плечами. - Ну... можно проследить, где она живет, кто такая, предложить ей дров наколоть или забор покрасить, как в старинных фильмах про пионеров. Короче, войти в доверие.

- И потом она расскажет тебе про ключ. За то, что ты ей забор покрасил. Может, у неё и забора-то никакого нет, может, она баню в огороде снимает, как Брюквины у нашего соседа Андрущенко, может, она вообще к нам приехала из Сиверской козу попасти, может, у неё в Сиверской вся трава уже съедена...

- Хорошо, - остановил его Пашка. - Что предлагаешь ты?

- Я? - Коровин почесал нос. - Я бы подошёл к ней прямо сейчас и...

- Мальчики, - вмешалась в их разговор Ульяна, - ну пожалуйста, ну не надо. Она ж колдунья, она посадит тебя в землю, как семечко, дождь пойдёт, и ты станешь дубом. Ну, как в сказке про волчье ухо.

- Ты ж козла собрались идти спасать, чтобы его волки в лесу не съели, - напомнил Коровин Ульке.

- Вас жальче. - Улька едва не плакала. - Вас двое. И что я нашей маме скажу, когда она узнает, что вас ведьма заколдовала? А твоему папе, Коровин?

- Всё, достала. - Пашка вышел из тени и направился прямиком к берегу, туда, где бабка пасла козу. - Лучше дубом быть заколдованным, чем твою ахинею слушать.

Коза была как коза, жевала мелкую травку, тёрлась неухоженной шерстью о палку, к которой была привязана, пялилась глазами на мир - словом, занималась делами, обычными для козьего племени.

Бабка же вела себя странно. Когда Пашка подошёл к ней почти вплотную, та даже не обернулась - как скрипела литой резиной богатырских своих сапог, сидя на насиженном чурбачке, так и продолжала скрипеть, а на Пашку не обращала внимания. Могла хотя бы поинтересоваться, не покушаются ли на её животное, так ведь нет, сидела и в ус не дула, несмотря на посторонние звуки.

«Глухонемая?» - подумал Пашка, пытаясь заглянуть ей в лицо.

Это у него тоже не получилось. Шапка, как опущенное забрало, надежно закрывала физиономию.

Тогда Пашка, забыв про вежливость, гаркнул ей в то место забрала, под которым должно прятаться ухо:

- Вы, случайно, здесь мобильник не находили? Гакой чёрненький.

Для чего он приплёл мобильник, Пашка и сам не знал, спросил первое, что пришло в голову, для того, чтобы начать разговор.

Дальше произошло непонятное. Бабка вдруг подпрыгнула как ужаленная, мигом оседлала козу и, пришпоривая её каблуками, поскакала к опушке леса. Палка на верёвочной привязи освободилась при рывке от земли и весело скакала за ними, подпрыгивая на пнях и кочках. В такт ей так же бодро и весело подпрыгивал бабкин горб.

Пашка обалдело молчал, наблюдая, как проворная всадница с лёгкостью петляет между стволами. Рядом с ним уже был Коровин, и Улька стеклянным голосом говорила что-то про волчье ухо.

- Спугнул бабку, - сказал Коровин. - Теперь неизвестно, когда мы её снова найдём. Аккуратнее надо было, вежливее: «Ах, какая у вашей козочки приятная мордочка. Сю-сю-сю, пу-сю-сю, бабуленька». Бабка на радостях бы раскисла и рассказала, от чего этот ключ. Ну а ты гав-гав сразу в ухо. Так любого человека уродом сделаешь, тем более если человек бабка.

- Сам же предлагал подойти к ней прямо сейчас.

- Я ж не думал, что ты так грубо. Надо было...

- Хватит, отстань. Кто же знал, что она с приветом и сразу