ЖИЗНЬ ЖЕ... - Александр Васильевич Етоев

- Слушай, Пашка, а мне понравилось. Бабка на козе - это круто!

Ульке, шедшей впритирочку за мальчишками, надоело слушать их болтовню.

- Пашка, я есть хочу, - сказала она сердито. - Мальчики, пойдёмте обедать.

- А ты скатерть-самобранку достань и попроси у неё чего-нибудь вкусненького, - ответил ей Пашка. - Ладно, ладно, - добавил он, увидев её сморщенный нос, - часик подождёшь, не умрёшь.

- Вчера вы тоже говорили про часик, а обедали перед самой ночью.

- Вчера мы пололи огород, выполняли приказ Мишкиного отца. Ты что, забыла про обещание? Пока живём у Мишкиного отца на даче, подчиняемся его правилам. А первое правило какое? «Кто не работает, тот не ест». Вот когда будет у тебя своя дача, на ней и будешь есть не работая,

- Я работала, я... - Улька судорожно пыталась вспомнить, чем она занималась вчера, когда мальчишки пололи. Наконец лицо её осветилось. - Сначала я играла с Глиттер, принцессой фей, в «Девчонки-очаровашки-3», потом учила стишок про дождик, его нам на лето задали, потом сама сочиняла другой стишок, ну, тот, про кузнечика, потом...

- Ладно, хватит, - остановил её Пашка. - Будем считать, что на обед ты заработала. А что за стишок-то?

- Говорю тебе, про кузнечика:

Жил да был кузнечик

Маленького роста,

И он очень-очень бил

Одного подростка.

- Бил, значит, - сказал Коровин. - Очень-очень. Оригинально. Кстати, - добавил он, - дома пусто, только макароны и чай. Отец приедет, тоже будет кого-то бить. Очень-очень. За три дня мы съели недельный запас продуктов.

- Вроде и не ели почти, - удивился Пашка. - Ну, завтрак там, обед, ужин. Я в городе больше ем. - Он покопался в кармане джинсов и выгреб оттуда несколько помятых мелких купюр. - Сгоняю в магазин, куплю супа в пакетах.

- Супа и лапши «Доширак», - поправил его Коровин. - Пошли вместе, а то что-нибудь не то купишь.

По дороге к магазину завернули на Кошкин пруд, в него, говорили местные, кто-то выпустил рыбу пиранью, и та уже успела сожрать двух гусей и карликового терьера, сдуру сунувшегося в пруд освежиться, пока хозяйка разговаривала по сотовому. Пруд был пуст, следов пираньи ребята не обнаружили, лишь на середине, в проплешине среди ряски, плавал одинокий пузырь, похожий на бычий глаз.

После пруда заглянули в лесок на углу Тупиковой и Генеральской - посмотреть, отцвели ли ландыши, они росли в траве у забора. Ландышей не нашли, зато заметили в канаве на Генеральской знакомого цыганёнка Гришку, тот был острижен наголо, а голова выкрашена зелёнкой, её специально вымазывали зелёнкой, чтобы Гришка выглядел жальче и люди больше давали денег, когда он с родственниками попрошайничает на станции.

Когда вышли на пятачок перед магазином, солнце уже было над клубом и не жарило, как в африканской пустыне, а просто припекало по-доброму.

Купили супа, хлеба и «Доширак». Ульке, чтобы поменьше ныла, купили жвачку со вкусом полярной свежести. Постояли на крыльце магазина, понаблюдали, как собачатся две собаки...

- Ой, шмотрите, - сказала Улька, благоухая полярной свежестью, - пишатель-шкашошник, вон там, у штолба.

Коровин с Пашкой посмотрели туда, куда указывал Улькин палец. Там, на асфальтированной площадке, возле бетонного обелиска, непонятно для чего предназначенного, переминался, постоянно оглядываясь, их вчерашний лесной знакомец, писатель-сказочник Лев Горбушкин.

Одет он был сегодня не по-вчерашнему. Вместо домашних тапочек на нём были лакированные штиблеты, клетчатую рубашку навыпуск сменил строгий пиджак, панама на голове исчезла, её заменила шляпа. Ноутбук в прозрачном мешке стоял у него в ногах.

В руках писатель держал листок, пытаясь его приладить к бетонному столбу-обелиску. Он плевал на листок с изнанки и нашлёпывал его на бетон, но листок не желал нашлёпываться.

Улька спрыгнула с крыльца магазина и потопала к писателю-сказочнику.

Коровин пожал плечами и направился вслед за ней.

Пашка недовольно поморщился и нехотя поковылял за Коровиным.

- Здрасьте, - сказал писатель, обернувшись к подошедшей компании.

Пашка и Коровин кивнули, Улька протянула ладонь, и писатель её пожал.

- Вот, вешаю объявление, - сказал писатель, вытирая ладонь о шляпу. - Козу, понимаете ли, украли. Хорошую такую, с рогами. А объявление никак не вешается.

- Козу? - переспросил Пашка.

- Козу. - подтвердил писатель. - Завёл вот, молочко, знаете ли. Ну и там носки из козьей шерсти связать, зиму обещают холодную.

Писатель показал объявление. В нём печатными буквами сообщалось о пропаже козы. Текст был такой: «Пропала коза. Класс: млекопитающие. Отряд: парнокопытные. Семейство: полорогие. Подсемейство: козлы. Рост средний. Рога прямые. Особые приметы: отсутствуют. Просьба вернуть по адресу: ул. Дачная, Писательская слободка, д. 15, от розовой беседки налево».

Пашка и Коровин переглянулись.

- Пропала, говорите? - спросил Коровин. - Класс млекопитающие, подсемейство козлы? Похоже, мы вашу козочку сегодня уже встречали.

- Как? - заволновался писатель. - Где? Когда? Почему?

- На водоеме. Часа полтора назад.

- Ах, вы меня травмируете. - Писатель обтёр свой лоб своим же ненаклеенным объявлением. - Надеюсь, она жива?

- На ней ведьма в лес ускакала, - сообщила ему Укьяна.

- Вперёд! - сказал сказочник, встрепенувшись. - Пока от моей козули не остались рожки да ножки. Покажите мне дорогу туда, в этот заколдованный лес.

Коровин посмотри на продукты. Сильно хотелось есть, плюс к тому еду надо было ещё сготовить, но писатель выглядел так убито, что Коровин сказал: «Идёмте», - и они двинулись к опушке за водоёмом.

Едва участники погони за похитительницей ступили под зелёные своды, писатель-сказочник сел на корточки и внимательно принюхался к почве. После этого поднял палец и погрозил кому-то невидимому.

- Пусть она хоть трижды колдунья, но я ей покажу, как чужих коз воровать! - Горбушкин встал, поправил на голове шляпу и попёр боевым шагом через заросшее кустарником мелколесье.

Трое голодных проводников с трудом за ним поспевали.

- Какая у вашей козы фамилия? - спросил его на ходу Коровин.

- Фамилия у нее хорошая, - не оборачиваясь, ответил ему Горбушкин. - Козюлькина у неё фамилия. В честь моей троюродной тети.

- Козюлькина? Очень длинно. А как короче? - спросил неугомонный Коровин.

- Можно Ирка, а можно Машка, она на всякие имена откликается. Но больше всего ей нравится, когда её называют Джульетта. Она же у меня итальянка, порода итальянская, «коза ностра».